Но, честно говоря, при этом чувствовала, что мысли о нем заставляют ее сердце учащенно биться, а грудь взволнованно вздыматься. Этот мужчина разжигал в ней желание… и от этого Рэйчел ненавидела его еще больше.
Но она хранила молчание и, ни о чем не рассказывала подруге, не делилась с ней своими мыслями. Она не злословила о лорде Дивейне, не желая ставить Люсинду в неловкое положение. Ее муж Пол был главным учредителем юридической компании «Сандерс и Скотт», занимавшейся вопросами страхования и заключившей грандиозный контракт с лордом Дивейном на ведение его дел, связанных с морскими перевозками.
Покойный граф Дивейн оставил внуку не только свои ирландские поместья и дворянский титул, но и пару поизносившихся торговых судов, которые стояли в сухом доке и нуждались в основательном ремонте. Коннору необходимо было рассчитать стоимость затрат на ремонт этих старых посудин и понять, насколько выгодно это мероприятие.
– Честно говоря, Рэйчел, – тихо произнесла Люсинда, – мне кажется, что ты очень спокойно воспринимаешь потерю имения Уиндраш. Возможно, утрата этого поместья, этого, так сказать, «спасательного круга», и в самом деле пойдет тебе на пользу, подтолкнет тебя, заставит отказаться от желания жить уединенно. И не надо называть себя содержанкой! Как ты могла сказать такое! – заворчала Люсинда.
Рэйчел попыталась вспомнить, о чем говорила ее подруга, но так и не смогла.
– Вспомни, – продолжала Люсинда. – Мы ехали в новом ландо твоего отца. Был страшно жаркий день. Ты говорила о Монкуре, о том, что он сделал тебе предложение. Потом мы встретили Коннора. Помнишь, как мы попали в затор на дороге? Перевернулась телега с яблоками, и экипажи столкнулись.