Зинаида Павловна решила меня взять измором, ходила под окнами туда-сюда, караулила. Пять минут прошло — караулит, десять — караулит. Что мне теперь, шарахаться от нее? Нет уж!
Потому под ее укоризненным взглядом я прошагал к мопеду, выкатил его за ворота и помчал в «Улыбку». Сегодня должно быть много интересного. Мама не стала возражать, чтобы пришли Лялины всем женским царством. Хотелось бы, чтобы они подружились, ведь им совершенно нечего делить, а с появлением Дианы мы стали одной семьей.
Еще должен прийти Андрей — об этом никто, кроме Натки, не знает — просить руки Натальи Романовны.
Тетю Иру я пригласил вместе с Толиком, она пообещала прийти, а бабушка — посодействовать этому.
Ну и, конечно, Вера. Никто из учителей не ответил ни да, ни нет, и будет ли она, я не знал. Одно обнадеживало: Вера узнала, что у меня день рождения на самом деле во вторник, поздравила перед классом и подарила очень символичную книгу Стругацких, «Трудно быть богом».
Но этот подарок мог означать и то, что она уже отстрелялась, и на праздник не придет.
А мне так хотелось, чтобы они все почувствовали себя героями американского фильма, которых пригласили на вечеринку.
Празднество для взрослых планировалось до пяти, потом начнется развлечение для друзей.
Дождь меня пожалел, не хлынул, и я прибыл в «Улыбку» в начале девятого. Вывеска на двери, украшенной шарами «Извините, 26 февраля кафе закрыто на спецобслуживание» вмиг развеяла сомнения, и на душе стало солнечно и радостно. Словно откликаясь на мое настроение, разошлись тучи, и улицу залил солнечный свет.
Дверь была закрыта, и я постучал, но мне никто не открыл. Пришлось тарабанить в приоткрытое окошко кухни, откуда одуряюще пахло выпечкой.
— Доброе утро труженикам! — поприветствовал я обернувшуюся Адель, сглотнул слюну. — Впустите, пожалуйста!
— Аня! Яна! — позвала женщина дочерей. — Откройте имениннику!
Звонко откликнулся девичий голосок, и спустя десяток секунд меня впустили. От запахов закружилась голова.