До дна!
— Вот — дно, доволен?
— Так-то ты правильно говоришь, тем более я в то время и стражником уже не был, стал вольным наёмником, не сильно чистым на руку. Да вот только кое в чём ошибаешься. Драгоценный цветок клана, — даже качаясь на волнах силы и стихии я ощущал в голосе Пересмешника странное сплетение нежности и ненависти. — Кого так называют? Любимых дочерей и внучек главы, старейшин и прочих сильнейших людей клана.
— Именно. Тех, с чьей помощью и чьим талантом, отданным мужу и новой семье, будут заключены новые союзы или упрочнены старые.
— Вот только Юран не была драгоценным цветком клана.
— Хм, так чей тогда она была дочерью?
— Я не знаю, Аранви.
— Кх-м! Вы ни разу не говорили об этом?
— Она не знала отца! Драгоценный цветок клана? Драгоценные цветы клана не прячут в глухомани и не доверяют их охрану наёмникам, чьё главное достоинство — умение держать язык за зубами.
— Тебе прямо сейчас придумать пару объяснений, когда так поступают даже в самых сильных фракциях?
— А ещё драгоценных дочерей клана учат множеству вещей, чтобы они достойно оттенили будущего мужа.
— Вот сейчас не понял.
— Наливай, — потребовал Пересмешник. — Что тут понимать? Всё, что было у Юран это красота, невероятная доброта и Возвышение.
— Не драгоценный цветок, а дочь одного из недругов, взятая в заложницы?
— Все твои мысли не в ту сторону, старый дурак.
— Так не темни, укажи, в какую сторону думать, такой же старый дурак.
— У неё было шесть сестёр.
В наступившей тишине я едва не заснул, наполняемый волнами силы и стихии, но голос Аранви снова зазвучал, вырывая меня из полудрёмы.
— Точно, ты ведь уже говорил про сестёр. Но… шесть? Мало кто из идущих к Небу может похвастаться большой плодовитостью. Шесть сестёр? И какое у них было Возвышение?
— Как рассказывала Юран, ничуть не хуже, чем у неё, а она, когда мы встретились, была пиковым Предводителем Воинов, который ничего не умел, кроме как медитировать и не знал ни единой техники, даже Покрова.