Еда, сон, путешествия, любование пейзажами, написание стихов, игра на цине. Мир прекрасен сам по себе и идущий должен не забывать наслаждаться этим миром, потому что через него этим миром наслаждается и Небо.
— Старший, — вдруг вновь заговорил Седой и на этот раз не со мной, — прошу прощения за вопрос. А наслаждение миром включает в себя наслаждение женщинами?
Не веря ушам, я обернулся. Нашёл время! К удивлению, дух ответил:
— Мир многогранен, и пути под ним так же многогранны. Так что, да, включает и это.
— Молодой глава, — ехидно спросил Седой уже у меня. — Так, может, не стоит так настойчиво избегать этой грани?
Я, злясь, ответил:
— Если мир многогранен, то с чего ты решил, что я должен повторять твой путь? Он единственно верный?
Ответил мне Изард:
— Разумеется, нет. Путей бесчисленное множество. Один не будет вылезать из постели или постелей, другой десятилетия проведёт в отшельничестве, любуясь горами. И тот и другой в итоге могут прийти к Небу, только каждый своей дорогой.
Раздражение ещё колыхалось во мне, словно в чаше, налитой до краёв, поэтому я отвернулся от Седого и буркнул:
— Удобный подход. Точь-в-точь такой я слышал от сектантов. Ты можешь, как угодно идти к Небу, главное верь, что делаешь всё правильно. Верь, что, высасывая кровь из людей, ты делаешь правильно, и Небесная Молния не испепелит тебя, а лишь сделает сильней. Возможно, что сектанты сохранили больше от наставлений Древних, чем мы, потомки слуг и незаконных детей.
— Замолчи, — процедил Изард.
— Почему? — удивился я. — Это ведь на самом деле так. Империя и Альянс обменялись двумя ужасающими по мощи ударами. Альянс уничтожил всех сильных идущих Империи, а последний Указ Императора уничтожил всех слабых идущих Альянса. У нас уцелела основа, которая мало что знала, у них уцелела верхушка, которая знала все извращённые способы пути к Небу.
Честно сказать, про извращённые способы я добавил лишь в последний момент, очень уж злобно сверкали к концу моей речи глаза Изарда, напомнив мне, что я не в том положении, не в том месте и не перед тем существом, чтобы умничать и указывать духу, что его враги идут к Небу верной, пусть и своей дорогой.
Изард, буквально пылая алым глазом, мрачно процедил:
— Как ты много знаешь о сектантах и их оправданиях.
— Ты сам забросил меня в их земли. Я убил сотни сектантов.
— Видимо, ты их не только убивал, но ещё и вёл с ними долгие беседы.