До Ордена приходила семья Молд, до семьи Молд то и дело заявлялся клан Танши, до клана Танши заявились самозванцы-слуги, забывшие своё место, возомнившие себя хозяевами моего города, а до них были десятки и сотни других людей, которые искали в моём городе путь к Небу, богатства, лекарства, оружие, укрытие или сокровище, что сделает их сразу Небесным Воином. Был среди сотен моих гостей и человек, который оказался и алхимиком, и травником, и просто хорошим человеком. Он прожил в городе десятки лет, выучил трёх учеников и большая часть небесных трав города — это его заслуга.
— Ничего себе, — изумился Седой. — Ученики? Старший, а они сейчас живы?
— Старший из них жив. Младший умер больше пятидесяти лет назад.
Я слушал их вполуха, даже не удивляясь тому, что город Тысячи Этажей гораздо сложней, чем представлялось любому из моих знакомых. Но меня сейчас занимал совсем другой вопрос. Испытания. Изард назвал испытание Толы — испытанием жизни. С этим не поспоришь, но не есть ли вся наша жизнь, жизнь идущих, жизнь живущих под небом, испытаниями самого Неба?
Вопрос, над которым можно спорить десятилетиями и мне не важна суть, мне хватит своего мнения, пусть даже ошибочного.
Я старался в Небесном Зале, я едва не стёр пальцы в кровь, но всё равно не справился.
Но точно ли он был со мной полностью откровенен?
И едва я задал себе этот вопрос, как понял и ответ.
Нет, не был.
Я остановился. За спиной поднималась пирамида Павильона, справа стеной стояла зелень сада, слева бурлила река, несущаяся к водопаду, впереди уже рукой подать было до обрыва, до неба и незримой преграды, за которой бушевал ветер, несущий клочки облаков.
— Молодой глава?
Я оставил без ответа вопрос Седого и развернулся к духу Изарду.
— Гвардия.
— Что гвардия? — поднял он брови.
Но меня уже было не обмануть этим показным недоумением.
— Ты говорил, что есть способ быстрого Возвышения, который использовали для стражи клана и его гвардии.
— Говорил. И что?
— Гвардия это лучшие, насколько я знаю.