Я замер, любуясь вспыхнувшим в темноте тела средоточием. Моим третьим средоточием. Третьим! Наглядным свидетельством того, что я не в каком-то роде Властелин, а настоящий, полноценный Властелин.
Какая там монета, каким было в момент создания моё первое средоточие, которое я долго и упорно растил до сих пор с помощью зелий Древних? Огромный шар, на две трети заполнивший всё пустое пространство между этой частью узлов и меридианов.
Больше того, из меридианов, которые теперь вели не к узлу Ра-Отус-Ан, а к истокам третьего средоточия, стали медленно сочиться стального цвета капли.
Осмелев, я замедлил, остановил и развеял круговороты, напряжённо вглядываясь в меридианы и тьму тела. И да, я всё равно видел стальные переливы эссенции и её движение по меридианам.
Да. Наконец-то.
Вывалившись из тьмы тела, я вскинул руки и заорал:
— ДА!
С безумной улыбкой вскочил, шагнул из беседки, не обращая внимания на сочащуюся из треснувших губ кровь, на боль в пересохшем горле, повторил:
— Да!
Седой, тоже потрёпанный, бледный, вскочил:
— Что да, молодой глава? Ты ощутил эссенцию?
— Я создал третье средоточие, — хрипло заявил я в ответ.
— Молодой глава! — просиял Седой. — Поздравляю!
Пересмешник тоже встал, склонил голову:
— Поздравляю, господин, совершающий невозможное.
Поднялся на ноги и Изард, одним неуловимым движением спрятав цинь. Прищурившись, вгляделся в меня, медленно произнёс:
— Это прекрасно, сделал два шага там, где требовался один, но… — и замолчал.
Я склонил голову к плечу и переспросил:
— Но?
— Но мне бы хотелось, чтобы ты показал главное — равновесие с миром.
Я, вдруг ощутивший, насколько мне нехорошо после неизвестно скольки дней музыки Изарда, недоумённо переспросил:
— Как?
— Какой глупый вопрос, — Изард покачал головой. — Взлети, называющий себя Властелином.
Я кивнул, прикрыл глаза, обращаясь к себе, вполголоса даже не спросил, а скорее прокаркал сухим, как Пустоши горлом:
— Как это сделать?
— Молодой глава, нужно…
Изард оборвал Седого:
— Нужно просто взлететь.
Я вновь кивнул и чуть расставил руки, мне показалось это естественным, необходимым для того, чтобы словно отыскать опору и равновесие. Я чуть подался вверх, следуя за чем-то неуловимым и…
— Ничтожество. Жадное ничтожество.