— Хорошо, глава, —неожиданно улыбнулся Бахар. — Хорошо. Взвешенно аргументируете, не теряясь от неожиданности, твёрдо стоите на своих позициях, не позволяя собеседнику пошатнуть их.
Я скрипнул зубами, едва сдержавшись от того, чтобы не перемолоть в труху зажатый в руке свиток. Только въевшиеся за эти недели наставления о том, что глава — это лицо фракции и не должен это лицо терять, удержали меня от проявления гнева.
Проверять он меня вздумал, пошатнуть с позиций, надавить. Для чего? Для очередного урока? Сейчас бы…
Я медленно выдохнул, с улыбкой сказал Потию, настороженно переводившего взгляд с меня на Бахара:
— Что же, давайте сойдёмся на том, что вы будете тщательней подходить к последней проверке, — ожёг взглядом мужичка.
Уже в полёте к новому месту, Бахар нравоучительно заметил:
— Глава, это было красиво и вполне соответствовало вам, как главе.
Я едва не зарычал. Что тут прикидывать? Как платили, так и будем платить, так ещё и отбирать будем деньги назад за испорченное. Что тут считать? Но резон в совете Бахара имелся, и я всё же развернул свиток, правда, вникать в строки удавалось с трудом.
Я бы уже прямо сейчас сорвался в жетон и устроил там бойню один против всех, заполнив врагами всю вершину утёса, но Бахар заметил бы, как ослабело моё внимание в тот же самый миг. Отвлекаться во время обхода города и работ? Он бы тут же начал читать мне нотации и заставил отвечать на десяток каверзных вопросов. Но не став задавать их мне во время утреннего облёта города, Бахар поднял этот вопрос во время совещания со старейшинами.
Алкай выслушал, но вместо того, чтобы задавать мне вопросы про ожидаемый баланс доходов и расходов, вздохнул совсем о другом:
— Да, ситуация неприятная. В предварительных расчётах не учитывалось, насколько разрушен город. Битва здесь была самой ожесточённой из тех, про которые я знаю. Мы изначально лишились части ожидаемых доходов и средоточий будущего влияния.