Два парня с деревянными шезлонгами обнаружились в северном крыле пляжа, причем толстая бабка не стала к ним подходить, обошла их по линии прибоя и лишь отойдя на безопасное расстояние, стала предлагать товар. Значит, они точно не заодно.
Знать бы, как тут что устроено и кто главный, чтобы договориться и беды не знать! Или бессмысленно это, потому что сейчас прав не тот, кому полагается по закону, а тот, кто сильнее. Интересно, эти, с шезлонгами, официалы или субарендаторы?
В самом конце пляжа, возле волнореза, чтобы никому не мешать, армяне установили мангал и жарили шашлыки.
— Вон, раз им можно, значит, и нам можно, — сказала Гаечка.
— Не показатель, — мотнул головой я. — Их тут целая мафия. Если одного тронут, все слетятся и шапками закидают.
— А вон тот здоровяк с табличкой на шее что продает, интересно, — задумчиво протянул Иван.
— В самом деле, идем уже!"
"Гаечка резко развернулась и зашагала по набережной туда, откуда мы пришли, потом спустилась по ступеням на пляж, остановилась возле будки спасателей, повертела головой, словно искала кого-то.
Я за ней не спешил, потому что у меня был мопед, и если где и смогу расположиться, то лишь у опорной стены возле самой набережной.
— Тут! — Гаечка раскинула руки, поймала осуждающий взгляд мамаши с со спящим ребенком и прикрыла рот рукой, вернулась ко мне.
— Я бы отошел подальше от поста спасателей, — сказал я, ловя себя на мысли, что мне чертовски не хочется располагаться и начинать, пусть и не я буду бегать по пляжу и предлагать.
— Женская интуиция, — объявила Гаечка, расстилая подстилку у опорной стены. — Жопа чует, что тут будет хорошо.
Я достал из рюкзака первую партию товара, отдал Светке и напомнил:
— Никому не хамить, ко взрослым обращаться только на вы. Поняла?
— Только на вы, как в школе, — кивнула Светка, хихикнула. — Как будто тут полный пляж учителей.
Иван рассмеялся с ее шутки.
— Ну, с богом!
Светка размашисто перекрестилась и направилась к кромке моря, звонко голося:
— Господа отдыхающие! Кукуруза! Только сваренная! Вкуснющая — жуть!
За ней плелся Иван и делал вид, что не при делах.
Как ни прячь это, помотала его жизнь и наложила отпечаток: слегка вытянутый череп, приоткрытый рот, на лице выражение, словно он только что нюхнул клея.