— Наслышан, — улыбнулся он и представился: — Степан.
Если Степан был просто квадратным, то его приятель вполне мог бы назваться богатырем: два метра ростом, спинища — хоть в футбол на ней играй, руки — толще моих бедер, шея — дубовый ствол. Таким в армейской столовой дополнительное питание положено.
— А я о тебе, Степан, слышу впервые. — Только сейчас я обратил внимание на беспризорников, вытянувших шеи, как напуганные цыплята, и крикнул: — Все нормально, это свои.
Затем покосился на подругу, залившуюся краской до корней волос.
Друга Степана звали Матвей. Они вдвоем уселись возле быка и стали промывать ему мозги. Я обвел взглядом всполошившихся отдыхающих, развел руками.
— Все разрешилось. Спасибо за помощь, но милицию — не надо.
Матвей не удержался и легонько приложил быка лбом о камень.
— Нельзя обижать слабых!
Кто бы говорил! Для такого любой будет слабым.
— Твою мать! — возмутился колхозник. — Какого хрена они на Галину напали?
Я, Гайка и сироты в один голос крикнули:
— Что⁈
— Вранье! — возразил я.
Вперед выступил Ванька.
— Она сама на Свету напала, давай хватать и тащить, короче! Я ее пихнул, она упала.
— Вот, как все было! — пискнула Света.
— Ага, — кивнула Гаечка, потирая голову, запустив в волосы пятерню — ей было больно, она чуть скальпа не лишилась.
Ее руки мелко тряслись, отчего волосы шевелились, будто живые.
— Колян, слышал? — просипел ушибленный, скосил глаза на неподвижное тело приятеля. — Э-э, шо с ним?
— Спит, — ответил я.
Меня начало отпускать и, как и Гаечку, — мелко потряхивать.
— Сука Галка наплела. Вот же гнида какая! — Бык сел и закрыл окровавленное лицо руками, потом повернул голову к кукурузнице и проревел: — Галка, ходь сюды!
Но женщина помотала головой и попятилась.
— Мы с Алексеевки приехали, — рассказал мужик. — Решили подзаработать. А тут Галка прибежала и сказала, шо на нее бомжата напали…
— Сама она бомж! — огрызнулся Ванька.
Для беспризорников бомж — самое обидное, самое грязное ругательство.
Зная жестокость бездомных детей, которые способны ради потехи забить человека насмерть, мужчины бросились мстить.