— Он долго провел в коме и не вставал, потому ему пришлось трудно, но ничего, справился, и уже неторопливо ходит по отделению. Дренажи завтра убираем, еще неделька наблюдений — и на выписку. — Она помолчала немного и обратилась к деду:
— Вы же отец Романа? Спасибо вам за сына! Моей дочери пятнадцать лет, месяц боялась вечером выпускать ее, думали — маньяк в городе! А оказалось, вон оно как. Еще хуже, чем маньяк. И благодаря Роману нам больше нечего бояться.
Внутренняя жаба квакнула, что слава должна была достаться мне, ведь если бы не я, отец не почесался бы, чтобы помочь девочками.
— Подождите здесь. Приглашу Романа.
Заведующая направилась к выходу.
Странно. Неужели ничего из лекарств покупать не надо? Или коллеги уже собрали на реабилитацию? Наверное, так и есть.
Вряд ли кому-то из пациентов выпадает такая честь — свидание в отдельном кабинете; вот она, репутация героя.
Скрипнули петли. Отец, одетый в серую футболку и спортивные штаны с полосками по бокам, прошагал к дивану, взял свободный стул и уселся напротив нас. Его глаза ввалились, он побледнел, похудел, казалось, одна голова осталась.
— Папа, ты как? — воскликнул Борис, подался навстречу, но сел обратно на диван.
— Еще немного, и буду как новенький, — улыбнулся отец.
Борис ерзал, желая обнять отца, но не решался, помня, чем это чревато.
— Привет, Рома. — Она нервно улыбнулась. — Знаю, тут кормят плохо. Я тебе супчик сварила с фрикадельками. Вот он, в баночке. Есть где разогреть? В столовой можно попросить. И сухариков насушила к бульону. Здесь вот — куриные котлетки на пару, почти чистое мясо. Тут немного малины и груши. Морковные оладьи, тоже на пару.
Казалось, от каждого маминого слова ему становилось все хуже и хуже.
— Оля, спасибо, но не стоило.
Его ноздри раздулись, он чуть повернул голову, и наши глаза встретились. Не сумев прочитать его чувства и намерения, я продолжил, просто чтобы заполнить пустоту:
— Заведующая — очень хорошая женщина. Считает тебя героем. Сотни тысяч людей считают тебя героем. Люди ведь потеряли веру в справедливость, а ты показал, что это возможно.