Все в шоколаде

 – Насчет лялинской дачи узнала?"

"– Только что, ты ж просила в лоб не спрашивать, пришлось попотеть, двадцать минут распространялась с его секретаршей о пользе органических удобрений, эта дура в сельском хозяйстве ни в зуб ногой, да и я тоже, представляешь, как было весело? Дачи нет, есть дом в деревне, от матери достался. Супруга туда не ездит, комаров боится. Да и Лялин к сельским красотам равнодушен, предпочитает пятизвездочные отели где-нибудь на Средиземноморском побережье. Деревня называется Буково, а где находится – не знаю.

Все. С тебя бутылка коньяка.

– Будет, – заверила я и потрусила в холл, где висела карта области. Чтобы отыскать на ней Буково, пришлось потрудиться, зато, когда я ее обнаружила, радости моей не было границ. Выяснилось, что находится она совсем рядом с нашим городом, километрах в десяти-пятнадцати. Меня с непреодолимой силой потянуло на природу. На всякий случай еще раз заглянув к Лукьянову и убедившись, что он погружен в бумаги, я тихо смылась из офиса и, оказавшись в своей машине, направилась в сторону нужной мне деревни, если карта не врала, конечно.

Определенных планов у меня не было, самой себе я сказала, что просто хочу взглянуть на дом – и все. Я выехала из города, увидела указатель “Болдино” и свернула. Деревушка произвела на меня впечатление своей живописностью. Миновав ее, через два километра я увидела еще один указатель – “Буково” и притормозила. Пожалуй, появляться там на машине неразумно. Минут пятнадцать я страдала в кабине, пытаясь определить, не увязался ли кто за мной, ничего подозрительного не увидела и покинула свой многострадальный “Мицубиси”.

Идти в деревню не входило в мои планы, я обогнула ее со стороны огородов и, выбрав себе местечко возле одной баньки, попробовала определить, который из домов принадлежит Лялину. Шесть домов я отмела сразу, возле них стояли машины, а я сомневалась, что Лялин оставит здесь свою, раз уж он был столь осторожен, что послал за женщиной такси. Еще из двух домов вышли мужчины преклонного возраста, один отправился в огород, а другой в баню, оставалось три дома. И тут удача улыбнулась мне: на крыльцо того, что стоял прямо передо мной, вышла женщина, и я без труда узнала в ней Ольгу Николаевну – мать Ромки Пастухова. Глаза ее были заплаканы, а лицо опухло. Она подхватила ведро и пошла к колодцу, который находился в другом конце деревни, а я подумала, что, возможно, и сам Ромка уже вернулся из города, сочтя свою миссию по спасению подруги выполненной.