Поэтому я прошу вас быть предельно откровенным, все мы заинтересованы в том, чтобы поскорее прикрыть это дело. Извините, оговорилась: раскрыть, конечно.
Черник слушал очень внимательно, но слышал он меня или нет – судить не берусь, вид у него был по-прежнему несчастный, он то и дело поглядывал на дверь, и мысли его, скорее всего, были заняты Марком, а не моей речью. Это показалось мне обидным, и я вздохнула. Черник перевел взгляд на меня, провел рукой по влажному лбу и пробормотал:
– Да-да, конечно.
– Давайте начнем с самого простого. Как давно вы знакомы с Аллой Кудриной?
– Давно, то есть.., полтора года, да. Точно, полтора года. Но сначала это знакомство не имело последствий, мы просто были знакомы – и все. И лишь потом…
– Вы помните, кто вас познакомил, при каких обстоятельствах?
– Да, конечно. Нас познакомил Губарев, это мой приятель, мы вместе учились в институте.
– Губарев Лев Николаевич? – уточнила я.
"– Да. Вы тоже знакомы? Милый человек… “Вот уж чего не знаю, того не знаю”, – подумала я, так как с Губаревым встречалась пару раз на официальных приемах. Однако я доподлинно знала, что он личный секретарь нашего основного противника, фамилии которого называть не буду, так она мне противна, то есть не фамилия, она у него самая обыкновенная, а он сам. Большая наша головная боль. Уж на что Дед пройдоха, а этот даст ему сто очков вперед.
Я уставилась на Черника, гадая, это у него от глупости или от страха такая откровенность поперла? Неужто не знал, что с Губаревым мы враги? Впрочем, он уверен, о том, что они однокурсники, мы все равно узнаем.
– Значит, вас познакомил Губарев. А он сам с покойной в каких был отношениях? – При слове “покойная” Черник опять побледнел и схватил меня за руку.
– Он порядочный человек, уверяю вас… И вы же знаете, что сделали с Аллой. Нет-нет, он бы никогда… Лева терпеть не может крови, я знаю. Господи, как это могло случиться? – возопил он, глядя на потолок.
– Артур Петрович, так не пойдет, – заволновалась я. – Давайте договоримся, я спрашиваю, вы отвечаете, это же просто. Хорошо?
– Хорошо, – кивнул он и вновь закивал часто-часто. Я испугалась, что у него начнется истерика и я ничего путного так и не узнаю.