Закрываю глаза и принимаю исходное положение. Развожу колени и соединяю стопы, обхватив их руками. Вытягиваю спину и начинаю плакать не таясь. По щекам катятся слёзы, которые я глотаю. Солёные и горячие.
Он взвесил все за и против, и решил, что я ему НЕ НУЖНА. Ему нужна эта брюнетка с костлявым модельным телом. Которое он тра*ет ЖЁСТКО.
Я ему шесть лет назад не была нужна, с чего бы стала нужна теперь? Постаревшая на шесть лет!
Вытягиваю ноги и развожу их, зло смахнув слёзы предплечьем. Наклоняюсь вперёд, опуская руки на пол.
Я не собираюсь помирать от горя.
Справилась тогда и сейчас справлюсь.
Встаю и перехожу к асанам.
Пусть они улучшат моё психическое здоровье.
Я НЕ люблю тебя, Благов. НЕ ЛЮБЛЮ.
Давя рыдание, опускаюсь на четвереньки и упираюсь ладонями в коврик. Перехожу в «собаку», начиная считать до тридцати.
НЕ люблю тебя.
НЕ люблю.
НЕ люблю.
НЕ люблю.
Перехожу в планку.
— Он позвонит. Сегодня, — сообщает Света. — Он так на тебя смотрел…
— Как?.
— Не знаю… — бурчит она, подыскивая слово. — Эмоционально.
Ложусь на живот, опустив голову на согнутые руки.
ТРИ НЕДЕЛИ.
Три недели бессмысленного и беспощадного ожидания.
Мне и самой уже кажется, что все это был сон. А уж что о нем говорить. Он уже и лицо моё забыл. Ему не привыкать забывать меня. Вот так. По щелчку.
Его вкус, его запах, его ладонь на моей груди. Даже сейчас по телу гуляют мурашки. Но, как только я представляю его на другой женщине, желчь подкатывает к горлу.
Как мне забыть его?
Я не знаю.
— ТАК, девицы! — объявляет Светина мама, врываясь на веранду из кухни. — Помогите мне на стол накрыть! Катерина, ты плачешь что ли?
— Да, мама! — сливает её дочь инфу. — ОПЯТЬ влюбилась!
Возмущенно поднимаю голову.
ОПЯТЬ?
Будто это самое естественное для меня состояние.
— А ты когда ВЛЮБИШЬСЯ? — интересуется Лилия Клементьевна, пятидесятилетняя прекрасно сохранившаяся женщина, передавшая своей дочери эти чудесные гены.
— А оно надо? — спрашивает Света у матери, мотнув в мою сторону головой, будто я самое красноречивое зрелище на свете.
— Катерина, — вздыхает Лиля. — Ты как тростиночка. Пойдём, я тебя покормлю. Я вино достала.
О, нет!
Вино, изготовленное на этой даче — это эквивалент кислятины помноженной на ещё большую кислятину. Просто Лилия Клементьевна не позволяет Светиному отцу добавлять в него много сахара.