Звучит как обвинение в колдовстве.
— Мы со Светой были в Сочи в том году, — решаю ответить таким образом и закрыть тему.
— Охер*ть, КАтенок, — жёстко резюмирует Благов, качает головой и добавляет. — Это прям в твоём стиле. Чему я, блин, удивляюсь.
В моем стиле? Я чувствую потребность объясниться. Обиженно складываю на груди руки и отвечаю, взглянув на него:
— Мне нужно было ехать за ним в Рязань. У меня не было времени.
— Рязань в трех часах езды! — вдруг взрывается он. Ставит руку на подоконник водительского окна и потирает пальцами губы.
— Я сдавала экзамены и работала! — возмущаюсь в ответ. — И я не планировала ехать за границу!
В ближайшие годы. У меня нет такой статьи в бюджете.
— Может, стоило поискать НОРМАЛЬНУЮ работу, а не заниматься хер*ей? — с наездом спрашивает Благов, бросив на меня взгляд. — Нахрен ты вообще в аспирантуру поперлась? Что за идея тупая?
Смотрю на него в шоке.
Это уже слишком.
Он так говорит о выборе всей моей жизни, будто это ошибка всей моей жизни.
— Мне нравится моя работа, — говорю тихо и мрачно, но голос мой звенит.
— Это не работа. На работе люди зарабатывают деньги, — бросает он.
— Деньги не самое главное в жизни, — полушепчу я, отворачиваясь к окну, но он услышал.
— Серьёзно? — усмехается Паша. — А что главное? До тридцати лет сидеть в общаге и грызть сухари? И ждать пока кто-то за тебя эти деньги заработает?
От возмущения я выпрямляюсь в кресле.
Обуза, дура, теперь ещё и меркантильная содержанка?
В глазах собираются слезы обиды и злости. Разве я дала повод так думать о себе?
— За меня никто никогда не решал проблемы! — хрипловато кричу я. — И мне хватает моей зарплаты! Может мои достижения по твоим меркам…ничтожные, как и я сама…
— Я этого не говорил, — ледяным тоном перебивает он.
Продолжаю кричать, потому что я ещё не закончила:
— Но я добилась всего сама! Своим трудом! И добьюсь ещё больше, потому что верю в себя, ясно тебе?!
Смотрю вперёд, шумно дыша. Я так разнервничалась, что меня немного трясёт.
Я знаю где мы.
— Останови здесь…у тротуара… — требую, махнув рукой на окно.
Я не могу разреветься прямо в машине. Я привыкла переживать трудные времена в одиночестве.
— Я не собираюсь тебя тут высаживать, — отрезает он.