Прикрываю глаза горестно.
Сейчас я получу по жопе.
Заслуженно.
— Видишь, я даже не ору, — обращает моё внимание Благов. — У меня уже просто волосы седые.
От собственного идиотизма начинаю тихо плакать, спрятав лицо в ладони. Он слегка ослабляет свой захват и сокрушённо стонет:
— Я тебя хоть на три часа могу одну оставить?!
Я уже погружена в истерику. Мне не хватает воздуха. Что же за день такой? Что же я за дура такая?
С душераздирающим воем отпускаю себя на волю.
Это от всего накопившегося и от горя."
"Благов освобождает мою шею, и я падаю лицом в подушку, свернувшись калачиком.
Ведь я была совершенно нормальной ещё три недели назад! Или не была? Я теперь уже и не знаю.
Матрас прогибается и кровать жалобно скрипит, когда Благов опускается на неё позади меня. Он такой здоровый, что сразу теснит меня в моём горе, занимая всю кровать.
Сажусь и, убрав волосы с лица дрожащей рукой, требую навзрыд:
— Ннне…ллежи вв мммоей крровати вв оддежде!
Мысленно лечу с обрыва от того, как двусмысленно это прозвучало.
— Нне вв ттом ссмысле!.. — возмущённо рычу тут же, в ответ на его хриплый смех.
Он принимает вертикальное положение, садясь напротив меня.
Поставив одну ногу на пол, стягивает через голову рубашку.
Мой пульс бесится, а фантомные руки, как у Дракулы, лапают его всего.
За окном шумит город, но мы с ним здесь, в полумраке комнаты. Одни. Наши тени пляшут по стене. Он в моей постели. Живой и настоящий. С ним мне ничего не страшно. В груди щемит. Я хочу его коснуться. Чувствую его запах и тепло его тела.
Царапая пальцами собственную коленку, наблюдаю за тем, как он избавляется от брюк, бросив их рядом с рубашкой на пол.
— Так тебя устроит? — спрашивает он насмешливо и, глубоко вздохнув, добавляет. — Иди ко мне, Пушистик.
Мне хорошо видны контуры его тела. Его плечи, его бёдра. Я хочу уткнуться носом в его живот и провести им до самой его шеи, собирая запах этого тела.
Пожёвываю губу, утирая слёзы.