— Идем, — Гордей распахивает дверь, и отстраненно смотрит на меня. — Обойдемся без лишней беготни.
Глава 32. Тебе же нравятся хабалки
Василий, один из охранников Гордея, молча шагает рядом со мной. Сбитый мужик с широкими плечами, бычьей шеей и квадратным мрачным лицом.
Отправили его со мной, похоже, чтобы я в панике не сбежала, потому что поддержки я вряд ли от этого молчуна получу, а мне именно она сейчас нужна.
Не какой-то левый мужик, которого, кстати, я вижу в первый раз в своей жизни, и мне с ним некомфортно.
И я все еще в пиджаке Гордея. Я вцепилась в его полы и не могу отпустить, пусть и понимаю, что защиты эта стильная строгая тряпка мне не даст. Но снять не в силах.
— Вась, иди в машину, — раздается позади голос Гордея.
Останавливаюсь и замираю.
Какого черта? Он же сказал, что оставит меня тут на попечение своего верного песика, а сам свалит требовать у программистов взломать ноутбук.
Тревога внезапно отступает, и я начинаю злиться.
Какой он непостоянный.
Решил сам все проконтролировать? Вряд ли после моих слов, что он ничтожество, он проникся ко мне сочувствием.
И тут я вспоминаю слова Вячеслава, который однажды заявил, что мужчины если и ненавидят женщин, то лишь за неуважение."
"Было сказано это не мне, не Гордею, а моему отцу в дружеской беседе в саду за культурным распитием утреннего кофе. Я тогда была беременная Яной на позднем сроке, и услышала эту “мудрость” краем уха в беготне за Левой, который упрямо заползал в кусты и ел землю.
И вот сейчас я вспомнила эти слова.
Вместе с этим я вспоминаю, как я выговариваю Гордею, что он не прав в ситуации, когда однажды приехал домой злющий, как черт, и на повышенных тонах сказал Льву, что не дедушка его должен забирать с футбола, а он. Его отец, который приехал за ним, а сына ускакал с дедулей.
— Это, блять, перебор! — рявкнул он мне.
— Может, ты задержался, а? — ответила я ему. — Заставил сына ждать? Вот он и ему позвонил, чтобы забрал?
— Нет, мам, — тихо тогда вклинился Лев. — Это дедушка раньше приехал.
— Что, опять мимо проезжал? — зло засмеялся Гордей. — Почему ты мне не позвонил?
— Блин, я не подумал, — Лева смутился, сглотнул и поднял взгляд. — Я тебя понял, пап.
После этого был звонок Вячеславу с громкими претензиями, чтобы он не занимался самодеятельностью и не выставлял его идиотом. А я? Я влезла с речами, чтобы он прекратил психовать из-за ерунды.
Только если для меня это была ерунда, то не для нашего сына, который теперь всегда дожидался отца.