Она удивилась и смутилась одновременно:
– Нет, не надолго, но все равно это время. Ну что вы будете ждать, неудобно как-то. Все равно час там проторчу наверняка.
Он обрадовался. Час – это такая ерунда!
Она вошла в подъезд, а он включил музыку, откинул голову и закрыл глаза. По радио пел Синатра. Конечно, о любви – нежно, вкрадчиво и волнующе.
Она вышла быстро, примерно через полчаса. Сказала, что подруга – нахалка: села перед телевизором с коробкой торта смотреть сериал.
Они поехали по Ленинскому в сторону ее дома.
Подъехали к ее дому. Она смутилась и растерянно достала из сумки кошелек. Он покачал головой.
Она глубоко вздохнула и предложила ему подняться и выпить чаю.
– Квартира маленькая, крошечная кухня совсем, газовая колонка. Но я в этой квартире родилась и не уеду отсюда никогда, – рассказывала она по дороге.
Она достала ключи, и за дверью радостно заскулила собака, густо-рыжая, похожая на маленького, неуклюжего медвежонка. «Чау-чау», – вспомнил он смешное название.
Они разделись и прошли на кухню.
– Сын на каникулах у мамы, – объяснила она. Потом поставила чайник и села напротив.
Теперь, при свете, он наконец разглядел Таню – так ее звали. Она была чуть полновата – но это совсем не портило ее, наоборот, придавало мягкости и женственности. Серые глаза, чуть припухшие мягкие веки, тяжелые вьющиеся волосы, схваченные на затылке блестящей крупной заколкой."
"Она налила чай и поставила на стол вазочку с конфетами. Собака лежала у его ног и смотрела на него внимательно и настороженно. Он посмотрел на часы и сказал:
– Пора.
Они стояли в маленьком темном коридорчике, и больше всего на свете ему не хотелось надевать куртку и уходить.
Он зашел в свою квартиру и увидел свет в комнате жены.
– Слушай, а давай заведем собаку! – сказал он.
Жена оторвалась от компьютера и посмотрела на него.
– Глупость какая! – буркнула жена. – Собака – это шерсть, грязь, разводы на полу. Гулянье в любую погоду. Блохи. Прививки.
– А еще нежность, преданность и любовь, – ответил он и вышел из комнаты.
– Не комплексуй, – бросила она вслед.