Вторая попытка для попаданки 2 (СИ)

Правду он узнал на следующий день, когда с ним связался законник его отца, которого Макс попросил помочь Люсиль, и сообщил, что Люсиль Бэксли не является ликвидатором, а Айви Браун совершенно точно является изобретательницей своего артефакта. Наоборот, всё выглядело так, будто Люсиль пыталась украсть работу Айви, и Айви обвинила мистера Марша и профессора Диксона в соучастии.

Это звучало невероятно, но Макс сразу же поверил в эту версию событий. Всё встало на свои места — и почему Айви переехала от Люсиль, и почему она отказалась работать с ней на выставке технологий, и почему многие артефакторы не верили, что Люсиль была ликвидатором.

Главным же было то, что характер Айви никак не соответствовал образу мошенницы, которая месяцами бы водила всех за нос. Никто не сомневался, что Айви способна создать такой артефакт.

Кроме того, законник компании его отца сказал, что Айви выглядела так, будто была избита. То есть в тот день она не только выслушала все это, ослабевшая после заряда артефакта очень высокого уровня, но и пережила нападение.

От чистого ужаса и вины, которые Макс испытывал, он почти ничего не мог делать, постоянно прокручивая в голове свои слова и вспоминая её лицо, жалея, что не переждал вспышку гнева и ревности в другом месте, но Макс был стихийником, и кровь гнала его действовать. Он хотел отношений с Айви, хотел оберегать её и помогать ей, а вместо этого именно он стал тем, кто причинил ей боль.

Макс не мог покинуть Моранару, ему нужно было позаботиться о Джулиане.

Отец вообще не обращал внимания на младшего сына с тех пор, как понял, что второй сын тоже является стихийником. Сейчас ситуация была непростой: стражи порядка прямо говорили, что единственная причина, по которой Джулиан отделался предупреждениями, штрафом и обязательными курсами, была в том, что он был ребёнком, но в его деле это будет отмечено.

Больше всего на свете Макс хотел вернуться и помочь Айви, понимая, насколько его помощь опоздала бы.

Он осознавал, что любые чувства, которые она могла испытывать к нему, скорее всего исчезли, в то время как он сам только и думал о ней, готовый сделать что угодно. Возвратившись в академию и не застав там Айви, он был настолько встревожен и расстроен, что перед защитой выпил два зелья восстановления резерва, несмотря на предостережения врачей.

Эти два месяца он верил, что сможет убедить Айви дать ему второй шанс.