В голове не было ни одной стоящей идеи. Что она могла сказать? Я пришла поговорить о том, что сестра пообещала меня герцогу Сайму? Или о том, что этот самый герцог передал Гвеннит сонную траву, которой та успешно ее опаивает? Или, может быть, ей стоило сказать, что в прошлой жизни отец продал ее торговцу, как какую-то ненужную вещь?
Все это даже в ее мыслях звучало неправдоподобно.
– Об отце, – произнесла она осторожно, решив, что главное – начать разговор, а там как пойдет.
Вот только Элизабет не ожидала, что Иоланта скривится так, будто ей кто-то прищемил мозоль на ноге.
– Я не собираюсь обсуждать это бесполезное существо, – прошипела Иоланта и опрокинула в себя целый бокал.
Элизабет застыла, пораженная. До этого момента ей казалось, что между родителями царит мир и покой, что они если не любят друг друга, то уж точно уважают.
– Вы поругались? – задав вопрос, она ощутила себя неловко.
По идее, ей необходимо было заговорить о чем-то другом. Это была элементарная вежливость. В любой другой ситуации она поступила бы именно так, не став давить на собеседника, выуживая из него информацию, но не сейчас.
– Поругались? – Иоланта вспыхнула и кинула бокал в стену. Лиза вздрогнула, с легкой опаской поглядев на женщину. – Эта сволочь нас разорила!
Эти слова не сразу дошли до сознания.
– Ты уверена, мама? – вкрадчиво спросила она, подумав, что мать просто ошиблась.
На ее вопрос Иоланта только фыркнула презрительно, глянув на дочь так, будто сомневалась в ее уме.
– Это бесполезное существо само сказало мне об этом. Он забрал украшения, – при этих словах взгляд женщины скользнул по забитой книгами полке. После в ее глазах появилось отчетливое облегчение. Казалось, ее мало волновала потеря драгоценностей, больше всего беспокоила сохранность книг.