Заранее проигранный бой…
- Асвагаль! - заклинание звучит четко и ясно.
Все восемь схем вспыхивают не рядом с Каенаром, а в центре аудитории, отбрасывая туда же и ринувшуюся на свою мишень Тварь.
Падение. Хруст сломанных костей. Впившиеся в обмякшее тело символы уничтожения.
Вспышка.
Взрыв.
Разлетевшиеся фрагменты тела, и лишь меня избежала неприятная участь быть покрытой кровью, слизью и чешуей, потому что закрыл щитом Каенар.
А после тишина…
Медленно начали подниматься израненные студенты, снял заклинание изоляции с аудитории профессор Ксавьен, пытались прийти в себя выложившиеся на полную катушку агрессоры, и… у кого-то началась истерика.
***
Я разрыдалась прямо там же, на месте, рухнув обратно на стул, уронив голову на сложенные на столе руки, и не в силах остановиться.
Магистр Ксавьен выставив всех из аудитории, пытался отпоить меня какой-то гадостью, что носил с собой во фляге, но она оказалась на вкус хуже, чем вытяжка из Белладонны Белой, а я оказалась вовсе не в состоянии пить.
А затем с грохотом распахнулась дверь наверху, прогрохотали шаги уверенной военной поступи, и я услышала громовой голос магистра Бериона:
- Асьен, деточка, тварюшечку жалко стало?
Как ни странно, это подействовало. Сняв маску, я взяла, молча протянутый Каенаром, платок, вытерла слезы, нос, в целом лицо, хотя впору было бы и маску вытирать, она внутри была вся мокрая, посмотрела на то место, где убили Тварь, и была вынуждена признать:
- Они ее убили!
- Да ты что! – магистр Берион взял стул, повернул его вперед спинкой, установил передо мной, сдвинув в сторону магистра Ксавьена с очередным зельем по типу«Мадмуазель Асьен, это вам точно поможет», и, усевшись, любезно предложил: - Рассказывай.
Его участие было чем-то единственным нормальным за все это кошмарное утро.
Я рассказала. Как вызвали Тварь, как она всех тут трепала как собака тряпичную куклу, как все кричали, как падали, как никто, а именно магистр Ксавьен, вообще ничего не делал, только любовался своим маникюром, совершенно жутким кстати, и мило улыбался - вот улыбка была красивая.
Кто-то рядом издал смущенное «Гхм».
- Еще раз так улыбнешься, и зубов не останется, - не глядя на магистра, мило пообещал магистр Берион.