Пусть будут танцы! А потом мы поговорим об испытаниях. Слышал, они какие-то больно чудные у вас. Потому я дам свое.
– Испытание? – хмурится Дерек.
– Да, испытание! Я же могу? Я ведь король, – задирает нос, точно хвастливый ребенок. Вот уж никогда бы не подумала, что нашей империей управляет кто-то с ощутимым комплексом неполноценности и манией самоутверждения за счет других.
– Ну, мисс Лейн, будете первой, – выдает Его Величество, протягивает мне длинную красную ладонь и с шипящим ядом в глазах смотрит на Дерека.
Глава 34. Подвеска
Сердце сжимается. Я знаю, что это лишь танец, и меня не порешат, но всё внутри встает на дыбы.
Не хочу к нему прикасаться. Не хочу находиться близко с этим неприятным гадким типом с короной, который использует меня лишь для того, чтобы досадить Дереку. И хуже всего – он ведь может пойти и на большее!
– Мисс Лейн желает подразнить короля? – злится белобрысый дракон, задрав свой крючковатый нос и пиля меня гневным взглядом.
Больше медлить нельзя.
– Мисс Лейн нездоровится, – отвечает Дерек прежде, чем я успеваю принять предложение.
Что? Дерек знает про гибарус?
Король кривится, дергает губами, но последние слова Темнейшего на него, явно, действуют.
– Что ж, мисс Лейн. В таком случае, танцы можно отложить.
Боюсь, от этого уже не отделаться. Да и, в принципе, не так страшно. Вроде.
– Конечно, Ваше Величество, – склоняю голову и упорно смотрю в пол, потому что догадываюсь, какую реакцию ждать от Дерека. И не хочу видеть сейчас злость. От ужина я не умру. Если никто ничем не отравит.
Мы проходим в обеденный зал делегацией. Вроде праздник в честь приезда короля, стол ломится от еды, а чувство, будто похороны. Всё так напряжены. Кроме Сильвии, конечно.
Она в любой мутной воде прекрасно ориентируется и вот сейчас начинает опять что-то заискивающе щебетать Его Величеству. А он ее не слушает.
Ест свое кровавое мясо и очень пристально смотрит на меня. И я не знаю, куда мне спрятаться от этого неприятного взгляда. Чувство, будто я сижу на сундуке с фейерверками, которые вот-вот рванут.
Будто я в одночасье стала игрушкой, точнее, трофеем, который король решил во что бы то ни стало забрать себе.