Мужчина, стоящий за моим окном, заставляет меня чувствовать себя так, будто я сижу в темной комнате, и единственное светлое пятно – телевизор, на экране которого крутят фильм ужасов. Это нагоняет жуть, и все, что я хочу, – спрятаться, однако какая-то часть меня не дает мне покоя и заставляет продолжать смотреть. Она находит в этом кайф.
Снова становится темно, и молнии сверкают уже где-то вдали.
Мое дыхание продолжает ускоряться. Я не вижу его, но он меня видит.
Оторвав взгляд от окна, я оглядываюсь в темном доме, параноидально ожидая, что каким-то образом он сумел найти путь внутрь.
Этот трехэтажный викторианский особняк я унаследовала от бабушки и дедушки. Построенный еще в начале 1940-х, он стоил моим прабабушке и прадедушке пота, крови и жизни пяти рабочих.
Легенда гласит – вернее, бабушка гласит, – что дом загорелся и унес жизни строителей прямо во время его возведения. Мне не удалось обнаружить никаких новостных статей об этом печальном событии, но от душ, что обитают в поместье, веет отчаянием.
Бабушка любила рассказывать громкие истории, от которых мои родители лишь закатывали глаза. Мама никогда не верила тому, что говорила бабушка, однако мне кажется, она просто не хотела этому верить.
Иногда по ночам я слышу шаги. Это могут быть как призраки рабочих, погибших во время того трагического пожара восемьдесят лет назад, так и тень, что стоит возле моего дома.
Та, что смотрит на меня.
Всегда смотрит прямо на меня.
Глава 1
МанипуляторИногда у меня возникают очень темные мысли о моей матери – мысли, которые никогда не должны возникать ни у одной нормальной дочери.
Порой я сама себя не понимаю.
– Адди, ты поступаешь смешно, – звучит мамин голос из динамика моего телефона. Я хмуро смотрю на него, отказываясь с ней спорить.
Я не отвечаю, и она громко вздыхает. Я морщу нос. Меня поражает, что эта женщина всегда считала бабушку излишне драматичной, но при этом не замечает своей собственной склонности к драматизации.
"– То, что твои бабушка и дедушка оставили тебе дом, еще не значит, что ты должна в нем жить. Он старый, и все в этом городе только выиграют, если его снесут.
Я ударяюсь головой о подголовник, закатываю глаза и пытаюсь отыскать крохи терпения в покрытой пятнами крыше моей машины.
Как я умудрилась испачкать ее кетчупом?
– То, что он тебе не нравится, не означает, что я не могу в нем жить, – сухо отвечаю я.