Колян горестно вздохнул:
– Я не люблю, когда не выполняются мои приказы, Ванюша. Если я сейчас прощу вас, то завтра придется помиловать кого-то еще. Так что все решено. Признаюсь, я хотел сначала живьем замуровать вас в подвале этого бара – заложить кирпичиками в стене, а там, глядишь, лет через сто и отыскали бы ваши мумии. Но потом я подумал и решил, что это негуманно. К тому же я побаиваюсь привидений. Появляются, понимаешь, в самый неподходящий момент и портят радужное настроение. Ну что вы расселись, птахи мои сизокрылые? Ведь нам пора в путь.
Колян допил остатки пива и поморщился:
– Фу! Теплое.
Хмырь с Сявкой поднялись вместе с остальными. Они оказались в окружении вошедшей в бар пехоты и только теперь поняли, что вокруг них образовался некий роковой круг и никто из вчерашних приятелей не рискнет разорвать его из опасения самому оказаться за смертоносной чертой.
Во дворе бара было пустынно.
– В машину, – распорядился Колян. – Сявку ко мне, а Хмырь пускай к тебе садится, – сказал он Угрюмому. – Нет, садись на переднее, прокатим тебя в последний раз на командирском месте.
Сявка безропотно распахнул дверцу «Сааба» и сел на переднее кресло. Очень хотелось надеяться на то, что это страшный розыгрыш, что еще секунда – и Колян дружески хлопнет его по плечу и предложит обмыть удачную шутку свежим пивком. Минуты шли, но ничего подобного не происходило, да и не могло произойти – Колян никому ничего не прощал и люто ненавидел неудачников. Сам Степан не однажды спроваживал на тот свет менее удачливых, но никогда не думал, что такая же участь может постичь и его самого.
Радченко почему-то медлил садиться в машину.
Сявка глянул через стекло и увидел, что Хмырь уперся, не желая идти. Угрюмый ухватил его за волосы и с силой ткнул лицом в капот стоявшего рядом с «Саабом» «БМВ». Раздался сильный удар, который должен был оставить на полированной поверхности изрядную вмятину. Хмырь по-прежнему упирался, повиснув на руках «быков». В то же мгновение раздался хлопок, словно откупорили бутылку шампанского.
Бойня заработала. Следующим трупом предстояло стать Сявке.
Степан в ужасе схватился за ручку дверцы, но тут же тонкая капроновая веревка захлестнула его горло. Он попытался оттянуть удавку руками, но она затягивалась все туже. Пальцы Сявки вдавливались в собственное горло. Лицо его страшно побагровело, он попытался повернуться, забил ногами, коленом разбил панель, но боли не почувствовал.