Чем не версия – после качественного фуршета прокурор в обществе мэра зашел в свой кабинет и без всяких вопросов, возможно за умеренную плату, передал дела городскому голове, который немедленно засунул папочки в мешок и откланялся.
Гордеев прикрыл глаза. Сейчас он выглядел по-настоящему раздавленным. Угрюмый усмехнулся – жалости он не ощущал. Разве можно почувствовать жалость, когда под крепким каблуком сапога трещит головка гадюки? В такой ситуации испытываешь только гадливость.
Наконец мэр открыл глаза.
– Надо позвонить прокурору.
– Звони, если так считаешь, – разрешил Угрюмый.
Гордеев тяжело передвинулся к телефону, помедлив, взял трубку и набрал номер."
"– Захарыч, – неожиданно бодро произнес мэр, словно не он только что метался в отчаянии по комнате. Достаточно было взглянуть на его лицо, покрытое красными пятнами, чтобы понять, с каким усилием ему дается такой тон. – У меня к тебе необычная просьба… Да нет, бабы тут ни при чем… Тут совсем другое дело. Нужно перевести Крота, Серого и Цыгана в тот СИЗО, который на выезде из города.
Гордеев с облегчением бросил трубку.
– Ну что, теперь, надеюсь, я свободен? Больше Коляну от меня ничего не надо?
– Разумеется, Павел Несторович. Извини, что так получилось со всеми этими наездами, с криком, но по-другому было нельзя.
– Знаю я ваши подарочки, – вспылил Гордеев, – потом они мне все боком выходят!
Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы обрести прежнюю уверенность в себе.
– Ты ошибаешься, Павел Несторович, на сей раз тебя ожидает особенный подарок. И главное, что он тебя ни к чему не обяжет. Да, кстати, куда же он подевался? Угрюмый обескураженно похлопал себя по карманам.