Прочая обстановка была выдержана в стиле тридцатых годов. Видимо, замысел хозяина кабинета заключался в том, чтобы на посетителя повеяло леденящей жутью ежовских застенков. Сам же майор чувствовал себя в этом жутковатом антураже вполне комфортно и, вероятно, воображал себя сталинским наркомом, допрашивающим очередного «врага народа».
– Тебе не страшно? – неожиданно поинтересовался майор.
– Теперь поздно бояться, – отозвался Николай как можно бодрее.
– Это точно, поздно. Но кое в чем с твоим начальством я не согласен.
В глазах у парня что-то изменилось.
– Разве это возможно?
– Не хочу сказать, что я господь Бог, но от тюрьмы тебя уберечь сумею. Конечно, ты не сможешь вернуться в школу, но тебе это будет и не нужно. Если ты примешь мое предложение, тебя ожидает совершенно другая карьера.
– Я согласен.
Майор удивленно поднял брови:
– Ты даже не хочешь спросить, чем придется заниматься? А может, я тебе прикажу организовать еще несколько жмуриков?
– Теперь мне все равно.
– Надеюсь, убивать тебе больше не придется, хотя я в дальнейшем смогу покрывать твои грехи, – конечно, в рамках разумного…
– Что я должен делать?
– Вот этот вопрос мне уже нравится. Но давай договоримся, что он будет твой первый и последний. Далее все вопросы буду задавать я.
– Согласен.
– Для начала подпиши вот эту бумагу… Не пугайся, здесь не содержится ничего страшного.
Парень внимательно прочитал текст и сразу же поставил под ним размашистую подпись.
Майор аккуратно вытащил лист бумаги из-под руки Николая и бережно вложил его в папку.
– А вот тебе еще один документик. Извини, но я был уверен, что ты согласишься, а потому составил его заранее.