И как я мог такого наворотить? — еле слышно проговорил младший Чаровский и отвернулся к стенке.
— Да вы, похоже, оба постарались, братцы, — раздался голос Алексея с порога палаты.
— Привет, Алекс, — улыбнулась я мужчине. — Может, хотя бы ты расскажешь, что вчера произошло.
— Привет, малышка. Как отдохнули в Екатеринбурге? — ушел от интересующей меня темы Чернов.
— Все было хорошо. Пока мы не вернулись в Москву и не узнали об аварии. Почему ты не сообщил мне о ней, Алекс? — настаивала я, сверля брата пристальным взглядом.
— А смысл был тебя волновать? — покачал головой большой босс. — К тому же вчера ты ничего не смогла бы сделать. Только нервничала бы без толку.
— Может, хотя бы сейчас вы расскажите мне об аварии. Насколько серьезно пострадали Ваня и Рома? — спросила я, переводя взгляд с одного брата на другого. — Расскажите, иначе я напридумываю себе черт знает что.
— Это да, ты это можешь, систер, — хмыкнул Рома.
— Хорошо, давайте я объясню все Таше, — начал Алекс, присаживаясь на стул напротив меня.
Страх опять накрыл меня с головой. Я могла потерять Ваню?
Нет!
Это невозможно… Я не смогу без него…
Слезы покатились по щекам, но я этого не ощущала. Я инстинктивно схватилась за руку любимого мужа. Мне нужно было чувствовать, что Ваня рядом.
— Родная, все хорошо. Все позади. Я жив. Я с тобой, — прошептал Иван, стирая мокрые ручейки слез тыльной стороной ладони.
— Мне продолжать? Ты готова услышать остальное? — тихо спросил Алекс.
— Да. Мне это нужно, — кивнула я.
— Они получили множественные осколочные ранения, все стекла в машине разбиты вдребезги, — проговорил Чернов и замолчал, делая паузу.
— Это я и без тебя вижу. Но шрамы на лице это не страшно. От них не умирают. Ты про серьезные ранения скажи, — не выдержала я, понимая, что Алекс чего-то недоговаривает.
— У Романа большой осколок стекла попал в голень, у Ивана в грудь, — через некоторое время все же сказал мужчина.
— Ваня, — простонала я, стаскивая одеяло с мужа.
Грудь Ивана была почти полностью закрыта бинтами. И как я этого сразу не заметила?
— Все уже хорошо, любимая, — мягко проговорил муж, опять накрыв себя одеялом, словно пытаясь отгородить меня от проблемы.