— Я ей что, папа или прабабушка, — словно оправдывался Олег. — Наш дом и так от нее весь стонет.
Тяжелые отношения с бабкой Кельмановной начались с 1991 года. До этого она была относительно тихой и служила буфетчицей то ли в Большом театре, то ли в Консерватории. Как бы то ни было, своей работой Анастасия Кельмановна была полностью удовлетворена и сумела приобрести однокомнатную кооперативную квартиру рядом с Олегом. После распада Советского Союза ее дела пошли сложно. Сперва она ринулась с головою в «гостиничный бизнес».
— Сколько же их у нее!
Первые сомнения у Бориса Олеговича возникли при виде стайки очередной родни Кельмановны, которая в основном состояла из представителей вьетнамского народа, среди которых гордо возвышался один негр. Всю эту ораву Анастасия Кельмановна представила папе Олега как племянников.
Чуть позже с одним из ее клиентов вышла история, и бабка едва не предстала перед судом по делу о хранении наркотиков. Кроме того, ей вчинили солидный штраф за незаконную сдачу внаем квартиры. Бизнее накрылся. С той поры Кельмановна, прежде бывшая беспартийной, вступила в одну из компартий и прониклась активной классовой ненавистью к жильцам дома номер один по Портняжному переулку. Исключение составлял лишь ее друг старый большевик Трясинов, с которым они вместе во время последней предвыборной компании обклеили сверху донизу дом номер один плакатами в стихах: «Голосуй за триединство: Ленин, Церковь, Материнство».
Особенной нелюбовью у бабки Кельмановны пользовались дети, из которых Олег и его друзья занимали первое место.
— Вот придут коммунисты к власти, Кельмановна тогда нам покажет, — засмеялась Катя.
— Не надо о страшном, — отмахнулся Олег. — До завтра. Мне еще Вульфа надо как следует выгулять.
Они расстались до следующего утра.
На другой день все получилось именно так, как наметил Олег. Услыхав, что пятеро друзей хотят продолжить самостоятельно репетицию, Варвара Борисовна с пылом воскликнула:
— Вот если бы все так горели искусством! В частности, и тебе бы, Пашков, не мешало самостоятельно порепетировать!
Лешка немедленно скинул овчину Пастушка и, не дожидаясь, пока Птичка Божья выскажет пожелание в утвердительной форме, смылся домой.