Несколько тёмно-багровых капель упало с морды ближайшей ко мне лошади, а в её глазах застыл ужас. Явно пьяный хозяин, похоже, уже не первый раз издевался над животными и вёл себя подобным образом.
— Ты разве не видел, что на твоём пути ребёнок?
— Какой ещё ребёнок? — развязно протянул возничий. — А-а-а, ты про эту мелкую, что за твоей спиной? Ой, да посмотри на неё, её мать ещё нарожает с десяток таких же. Посторонись!
Пока мужик толкал свою речь, нерадивая мамаша успела подбежать и схватить девочку на руки.
Я же всё это заметил лишь краем зрения, продолжая стоять по центру улицы и испепелять взглядом возничего. Дорогой сюртук цвета баклажана впивался в его шею, формируя второй подбородок. Из-под манжетов торчала белоснежная ткань сорочки, резко контрастирующая с нездоровой краснотой рук и лица мужчины. Узкий кожаный ремень с безвкусной пряжкой перетягивал тучное тело, словно нитка сардельку.
"— Ты глухой, что ли? Вали отсюда, урод! Я спешу! — начал заводиться возничий, хлестнув кнутом по воздуху в считанных сантиметрах от моего лица. — Сейчас шрамы будут не только на теле, но и на роже!
Больше всего на свете пальцы чесались его самого запрячь в сбрую и как следует отколошматить кнутом. Какого дьявола у меня нет больше магии?! Челюсти буквально свело от бурлящей ненависти.
Кончики пальцев тускло вспыхнули призрачными боевыми искрами и тут же потухли. Кучер разразился неприятным лающим смехом:
— Ха-ха-ха, так ты сгоревший ночной фей? Или «феечка», как тебя правильно? Небось, от тебя понесла? — Возничий вновь противно ухмыльнулся, уже внимательнее вглядываясь в меня.