— Сколько вы рассчитывали стрясти со страховой в случае, если вас всё-таки ограбили бы, а? Тысячу? Две? Три?
Судя по тому, как дёрнулся левый глаз мастера, я угадал."
"— Отдайте мне эту безделушку за два фэрна и разойдёмся миром. Я ничего не скажу жандармерии, а вы отделаетесь всего лишь лёгким испугом.
Несколько секунд старик сжимал и разжимал кулаки, а потом резко открыл витрину и вынул ту самую булавку.
— Забирайте и убирайтесь отсюда, господин Ксавье, — буквально выплюнул он мне в лицо.
Я молча положил монеты на витрину, взял фальшивку, наощупь вставив её в свой шейный платок, вышел из ломбарда, как вдруг со всего маху кто-то влетел в моё левое плечо. Тупая ноющая боль пронзила руку, мелькнула огненно-рыжая голова какого-то нахала. Я потянулся, чтобы растереть место удара, как внезапно замер.
— Мэт?!
— Кай?!
На бесконечно долгое мгновение, что длится между двумя ударами сердца, мне показалось, будто мир вокруг застыл как муха в прозрачном янтаре.
Взгляд Мэта скользнул по моему костюму, задержался на шейном платке и булавке с вычурно огромным драгоценным камнем. Мальчишка, хотя сейчас уже язык не поворачивался назвать его этим словом — слишком вытянулся за эти полгода, — вызывающе скрестил руки на груди и, прищурившись, выдал:
— Ну и скотина же ты, Кай!
Я аж поперхнулся воздухом, услышав такое обращение, и тоже сложил руки на груди.
— С каких это пор мы на «ты»? А где же «самый лучший в мире господин»?
— С тех пор как моя приёмная мама… — я фыркнул.