Судорожно сглотнув, Лена медленно побрела к широким ступеням, которые вели на школьное на крыльцо, и обессиленно опустилась прямо на одну из них. В горле стоял ком. В глазах щипало так, словно в них щедрую горсть песка сыпанули.
«Я не буду плакать! Я не буду плакать! Я не буду плакать!»
– Хорошо сидишь, – раздался поблизости голос Машки Романцевой, а после староста «11Б» аккуратно примостилась рядом. – Красивый вид отсюда открывается, правда?
Белова удостоила девушку лишь хмурым взглядом:
– Чего тебе?
Та замолчала, явно пытаясь подобрать нужные слова.
А в итоге просто развела руками:
– Лен, мне очень жаль, что последний год мы провели с тобою на ножах! Как злейшие враги. Иногда я тебя ненавидела – это чистая правда! Но я понимаю, каково тебе сейчас! Понимаю, как никто другой!
– О чем это ты?
– Ты отчаянно боролась за внимание Макарова, а я – Трубникова. И обе мы проиграли! У Виктора Эдуардовича, оказывается, давно есть другая. А Сережа променял меня на какую-то студентку-первокурсницу! Прямо полный букет! Шах и мат!
Белова задумалась на миг, и сочувствующе похлопала ее по плечу:
– Ты прости меня, Маш! – прошептала голосом, лишенным эмоций.
Смахнув слезу, скатившуюся по щеке, Романцева буркнула себе под нос:
– А ты меня прости!
Грустно улыбнувшись, Лена кивнула, оставляя в прошлом обиду на Машку.
«Ах! Если бы можно было так же легко вырвать собственное сердце!»
Глава 23
На следующее утро объявился Славик Красницкий, который отсутствовал последние девять дней.
Не для того, чтобы вновь вешаться на шею учителю и признаваться в любви.
Нет. Ей отчаянно хотелось просто взглянуть на него в последний раз.