Когда дело касается Альфии, распекает его без огонька. Скоро совсем перестанет с ней считаться. Василий пару раз подслушал, как они ссорятся – от тех слов, что отец наговорил бедной старухе, у него волосы встали дыбом.
Сейчас он все сделает так, как ей хочется.
С тихим щелчком экран загорелся.
– Может, тебе канал НТВ найти? – сочувственно спросил Василий. – Кнопки и правда маленькие.
Бабка хмыкнула – то ли удовлетворенно, то ли негодующе, он так и не понял – и королевским жестом указала на стол. Расщедрилась. Позволила взять пару тысяч.
Забраться бы еще раз к Динаре… Однажды он не выдержал, зашел к ней в комнату и стал рыться в вещах, надеясь выудить хоть одну, пропажу которой она не заметит. Сам себя клял придурком-фетишистом, но остановиться не мог. Ее тонкий свитер, ее футболки, ее длинные платки… Когда ему показалось, что он почти нашел, Динара беззвучно возникла за его спиной.
На его счастье, она решила, что он пытался ее обокрасть.
Оставшись одна, Альфия прибавила звук. Встала, сбросила тапки. Она мечтательно улыбалась, и если бы Василий увидел эту улыбку, ему стало бы не по себе. В эту секунду старуха действительно походила на сумасшедшую – или на человека, у которого есть цель, что иногда одно и то же.
Она вышла в коридор и в одних носках, крадучись, направилась к комнате невестки, сжимая что-то в кармане халата.
– Брата зовут Тимур Садыков, – сказал Макар. – Женат, безработный, детей нет. В Москве живет лет десять, по профессии строитель. Слушай, ты пятое пирожное лопаешь. Тебе плохо не станет?
– Мне станет очень хорошо, – заверил Сергей. – Говори-говори, я слушаю.
Они устроились в том же кафе, где Илюшин встречался с Динарой Курчатовой.
"Но пирожное было выше всяких похвал.
– Да не о чем пока особо рассказывать. – Илюшин отпил кофе. – Курчатова встретилась с братом накануне похода в банк. Говорит, волновалась, хотела пообщаться с родственной душой.