"
"– О том, как вы облапошили Хрящевского на сто пятьдесят миллионов, – не меняя интонации, сказал Макар.
Верман так и подпрыгнул.
– Это была самозащита!
– Или на сто восемьдесят?
– Хрящевский был бандит! Он убил бы нас!
– Хотя я не удивился бы и двумстам[1].
– Дворкин, да скажите же ему!
Сема потер нос.
– Видите ли, Макар… – начал он.
– Я вижу, что вы оба что-то утаиваете, – перебил Илюшин. – Хотите, чтобы мы начали искать вашего Гройса? Я не против. Но тогда рассказывайте все. А благостную историю о пожилом джентльмене, скромно проводящем время за преферансом с друзьями, оставьте полиции.
Сергей Бабкин, который невозмутимо перекатывал во рту зубочистку, выплюнул ее и поднялся со стула.
– Макар, все это можно сформулировать куда короче.
Он оперся ладонями о стол и мрачно осведомился, обращаясь к Моне:
– Во что вы опять влезли?
Тот издал было протестующий возглас. Но Дворкин махнул рукой:
– Расскажите им, Верман.
Моня вздохнул и рассказал.
Идея принадлежала Гройсу.
– Самым сложным оказалось собрать предварительную информацию, – сказал Верман. – Нам требовалась правильная выставка.
– Правильная выставка – это та, на которую попадают правильные люди, – тихо добавил Сема.
– Толстосумы? – спросил Сергей.
– Лучше, значительно лучше! Их жены.
Выставки драгоценных камней бывают разные. Те, на которые можно попасть, заплатив за входной билет двести рублей, троим мошенникам не подходили. Не годились даже те, где билет стоил пятьсот. Они ждали мероприятий, объявления о которых не вешаются на столбах и не появляются в прессе. Туда приходят те, кого устроители называют «избранным кругом», и этот круг не платит за вход.
– Пригласительный Гройсу получить не удалось, – сказал Верман.
– Пришлось нарисовать, – вздохнул Дворкин.
…Старый джентльмен в костюме-тройке и при золотых часах, цепочка которых свисает из кармана, неспешно бродит по выставке. Время от времени он достает складную ювелирную лупу и склоняется над заинтересовавшим его камнем. Иногда обменивается приветствием с кем-нибудь из гостей, так что у наблюдателя создается впечатление, что он знаком минимум с дюжиной из присутствующих. Одышливому толстяку джентльмен воодушевленно жмет руку и расспрашивает о делах.