Нет, сказал он, не существует способов насильственного кормления в домашних условиях. Вы должны поместить эту женщину в больницу. Почему она не ест? Чем она болеет? Вы захватили назначения других врачей? И почему на консультацию не пришла сама подруга? Что за глухой телефон?
Ирма извивалась ужом. В конце концов скомкала разговор и торопливо ушла, спиной чувствуя недоверчивый взгляд врача. Сволочь какая! Лишь бы сунуть нос не в свое дело.
Врач напугал ее, заставил чувствовать себя неловко, и Ирма злилась на него. Однако настоящую ярость вызывал в ней Гройс.
Он с самого начала знал, чем все закончится! Он хотел, чтобы она унижалась перед ним. Умоляла его. Это его способ изнасиловать ее, сломать, надругаться над ее душой.
Физически он давно ни на что не способен, к тому же, хвала ее предусмотрительности, она посадила его на цепь. Но его злобный извращенный мозг все равно придумал, как осквернить ее.
Стиснув зубы, Ирма гнала машину к дому.
– Помогите! – сказал человек.
Это был старик, а вовсе не призрак. Теперь Замир видел, что ему приходится цепляться за деревья, чтобы передвигаться. Должно быть, дедушка соседки.
Гройс шел навстречу маленькому худому таджику, заросшему бородой. Тот смотрел на него глазами перепуганной лани. Это было смешно, но он слишком устал, чтобы смеяться. И еще ужасно хотел есть!
– Эй, парень! Помоги-ка мне!
Тот стоял, недоуменно мигая – то ли не понимал, то ли не хотел понимать.
Границей между участками с этой стороны служил не забор, а длинный ряд аккуратно подстриженных кустов барбариса.
– Да помоги же! – рявкнул он на субтильного бородача, торчавшего истуканом в стороне.
Замир спохватился и бросился к нему. Старый человек! Надо помочь."
"– Эта сука меня держала взаперти, – бормотал Гройс.