Вытерла губы салфеткой и с новыми силами бросилась в спор о чем-то вечном и нетленном… кажется они обсуждали революцию в жизни людей – смывающиеся втулки для туалетной бумаги, изобретенные в начале века.
Каким-то невероятным путем, полным смеха, алкоголя и песни Бена Кинга, они пришли к выводу, что космос перестали осваивать менно из-за втулки.
– Нет, ну серьезно, – он стоял на своем. – вот сидит инженер на белом троне, думает свою мысль, а тут раз – надо бы выйти. А туалетка закончилась. И, представляешь, надо придумать как выкрутиться из ситуации – куда деть втулку, как найти новый рулон.
– Так вот все наоборот, – не сдавалась Елена. – пока он думает, как ему быть, то вся гениальная мысль уйдет. А тут раз – бросил, смыл и вперед покорять звездные дороги!
– А почему тогда втулка есть, а космос не осваивают?
– Скорее всего это из-за… из-за… – Елена, явно уже не в самом трезвом состоянии, забавно нахмурила брови. – Все из-за порно!
– Опять ты за свое!
– Ничего подобного!
– Везде видишь свой дурацкий сексизм…
– Нет, ты послушай, все дело в…
Они смеялись, болтали, не зная счета времени.
Только когда у Елены завибрировал телефон, только тогда они поняли, что на улице уже рассветало.
– Надо отправляться в обратный путь, – произнес механический голос.
– Как это поэтично звучит – обратный путь, – Елена, после звонка, будто внутри себя какой-то тумблер повернула.
– Так? Это как – так?
– Так, будто ты из другого мира. Не от сюда… не такой как все.
– Ты пьяна, Елена.
– Может быть… а может именно поэтому я тебя и полюб…
– Вы собираетесь нас покинуть?
Черт!
Если бы он мог двигать своим телом, то это тело сейчас бы двинуло Шраму прямо промеж его невероятных глаз.
– Да, пойдем уже, – донеслось из динамика.
Жаль, что он не мог отображать тех эмоций, с которыми набирался текст на клавиатуре.
– Может останетесь?
– Нет, спасибо. Мы пойдем. Сколько с нас?
– Ну хотя бы на полчаса, – почему упорствовал официант. – пока не доиграет альбом.
Он прислушался. После Бена Кинга играли и другие исполнители, а сейчас пел приятный, женский голос. Он его не узнавал.