Совсем один. В темном, холодном подвале, который должен был стать его могилой, а стал местом, скрывшим его от всего мира.
– Кто бы мог подумать, да? – пробормотал он сквозь подступающую дрему. В данный момент в нем находилось сразу две алхимические пилюли высочайшего сорта. Одна их них, облаченная в защитную пленку, должна была открыть ему вид на путь, простирающийся за пределами Истинного Королевства. А вторая –отправить в мир Духов. – Почти десять лет назад я забрал у Патриарха секты Черных Врат эту проклятую пилюлю, а сейчас она спасла мне жизнь.
[Обрабатываю запрос… Запрос обработан. До расшифровки объекта “метка Духа Меча” осталось 31 час… 42 минуты.. 16…15…14 секунд]
Как и думал Хаджар, обряд лишения имени не только забрал у него имя Дархана, но и сильно ослабил метку Духа.
Настолько, что теперь нейросеть успевала разобраться с ней до того, как Хаджар отправился бы к праотцам. Потому как, последнии дни, дали ясно понять – его душа умрет раньше, чем нейросеть взломает метку.
– А ведь все так начиналось…
Когда, почти четыре года назад, Макин, якобы, случайно наткнулся на Эйнена и применил к тому легкое, почти незаметное заклинание разума, все выглядело как минимум странно.
Затем, когда Макин предложил Эйнену стать его личным учеником, все стало еще туманнее. Но, как говорят, держи друзей близко, а невероятно могущественных магов, которым от тебя что-то нужно – еще ближе.
Эйнен согласился. И, буквально через месяц, выяснилось, что Макину требовалось на самом деле – ему нужен был Хаджар для своей жуткой пилюли.
Вернее, не сам Хаджар, а его имя.
На тот момент Хаджар с Эйнено уже несколько месяцев как принесли братские клятвы. Еще тогда – на утесе Подземного Города в Море Песка.
И эта клятва являлась еще более редким событием, чем нахождение истинной любви – спутника или спутницы жизни. Ведь, так или иначе, такие люди находились. Пусть крайне редко, но все же.
А вот настоящий друг – друг, с которым связывали прочнейшие узы, такое происходило куда реже.
Эйнен… другое дело.
Это был человек, которому Хаджар доверил бы свою душу и то же самое сделал бы и сам островитянин.
Братская клятва с легкостью преодолела заклинание Макина и с тех пор Эйнен погрузился в опасную, двойную игру.