Но, помня наказ бабушки, которая на деле оказалась Королевой Зимнего Двора Фейри, существом, стоявшим на равных по силе и могуществу с Яшмовым Императором и Князем Демонов, Хаджар не остановился.
Он не помнил, сколько уже шел по этой тропе, пересекающей мертвую землю. И, говоря мертвая, Хаджар имел ввиду – абсолютно, до самого края, до самой крупицы, до самых своих корней, не живой.
На ней ничего не росло. Ни самого маленького кустарника, который появился бы в Пустошах. Ни единого кактуса, которыми порой удивляло Море Песка, никаких оазисов, никаких островков жизни.
Только серая, сухая, покрытая морщинами и трещинами, земля. Такая мертвая, что над ней не плыло облаков, чтобы случайно не уронить на неё каплю живительной влаги.
Хаджар шел по ней и чувствовал, что земля была настолько мертва, что даже огонь жизни, который еще теплился в нем, не мог разбудить в ней голод и жажду.
Внезапно перед собой Хаджар увидел пропасть. Черную, бездонную. Она простиралась прямо под его не опустившейся и не закончившей шаг левой ногой.
Но Хаджар не остановился. Он пошел прямо. Не испытывая ни страха, ни сомнений, ступал по воздуху над пропастью. А когда та осталась позади, то Хаджар не обернулся, чтобы проверить настоящей ли она были или лишь иллюзией.
– Брат, помоги нам! – услышал он крик Эйнена. – Мертвые прорываются! Нам нужна твоя помощь! Вернись!
Хаджар не останавливался. Он знал, что это самая настоящая правда. Что ветер, дувший ему в лицо, приносил ему слова из реального мира, но это не могло замедлить его шага.
– Проклятье! Где же этот варвар! – кричала Рекка. – Если мы не остановим Дерека, Император просто сметет и нас и, и этого засранца, и половину пятого легиона залпом “Ярости Смертного Неба”.
– Только это бесполезно, – прорычала Анис. – Забыла? Дерека не убить оружием смертных! Демонова некромантия!
– Анетт не успеет… точно не успееееееет….
Все эти обрывки фраз и разговора приносил завывающий ветер. Он дул с такой силой, что Хаджару приходилось идти нагнувшись. Выставив перед собой руки, он разрывал ими потоки ветра, а те, в свою очередь, пласт за пластом снимали с него кожу.
Хаджар не понимал, где начинается иллюзий, заканчивается реальность, продолжая пляски Мира Духов. Он больше не понимал, идет ли он на самом деле, или стоит, застыв в нелепой позе перед самой первой угрозой –трехглавой собакой, дышащей огнем.
Хаджару пришлось войти ей прямо в пасть, чтобы затем оказаться чуть дальше на своем пути.