Резким ударом он погрузил тюбик в левое ухо нависшей над ним красавицы.
– Что… – она даже не поняла, что происходит. А потом, когда кровь прыснула на стену, заливая надпись и делая её абсолютно неразборчивой, она упала на пол и закричала от боли и страха."
"– Что творишь, сука! – кто-то из парней прыгнул на него.
Но он был готов и к этому. Тюбик пасты врезался прямо в живот парнишке. Горячая, вязкая субстанция потекла по его руке, когда тюбик пасты погрузился почти на три сантиметра вглубь живота.
Затем они его повалили.
Они били его ногами всюду, куда только могли достать. Двое раненных кричали. Он только лежал и смотрел на то, как тюбик с протухшим дерьмом катился, оставляя поганый след, под его кровать.
Он ничего не чувствовал.
Только слышал, как бегут работницы учреждения.
– Паршивцы! – прозвучал крик Наталии Павловны. – Вы что здесь устроили!
Затем их начали оттаскивать от них. Кто-то охал и ахал над ранеными.
Он смотрел на них всех без страха.
– Ты что наделал, … – хлесткая пощечина, которая прилетела ему от прибежавшей заведующей ночной смены вновь заглушила его же имя. – Да ты же её инвалидом оставил!
Он лежал на полу. За окном дул яростный, северный ветер, принесший в северную столицу вьюгу и метель. Снег задувало сквозь тонкую бойницу, заменявшую в его “палате” окно. Он, скукоженный, почти высушенный скелет, лежал на холодном полу. В одних только грязных трусах, которые меняли раз в три дня.
Как и постельное белье.
Никто не ставил ему утки, не водил в туалет. Он даже не знал, если не видел, когда обмочился или обделался. Просто не чувствовал.
– Пусть здесь лежит до утра, – скомандовала заведующая. – будет ему уроком.
Он смотрел в спины уходящим работницам, которые уводили детей. Они их утешали и говорили ласковые слова. Он же валялся на холодном полу.
Наверное, опять заболеет…
Коренастый, перед выходом, развернулся и красноречиво провел пальцем по шее.
Он, с трудом, подняв немеющую руку, показал средний палец, а затем дверь перед ним захлопнулась.
Он вновь остался один.На холоде и морозе.Проклятье…Но он не умрет здесь. В этом месте.Нет. Он не доставит этим ублюдкам такой радости.Он их всех переживет. Всех этих ублюдков.Всех…Всех!Цепляясь правой рукой за неровности в дощатом полу, раздирая пальцы в кровь и вырывая с мясом собственные ногти, он тащил свое тело обратно к кровати.
Хаджар отшатнулся.