Мы с тобой никогда не смотрели кино. Откуда тебе знать, что там показывают.
– И ты не жалеешь?
– О чем? А вообще – заткнись. Я тут делом занят.
– Не жалеешь, о том, что было.
Хаджар посмотрел вниз. Он встретился взглядом со своими же глазами. Вот только вместо воли, ярости или гнева, в них была только грусть. Грусть и одиночество. И боль.
Не физическая, а душевная.
Вот то, от чего отказался Хаджар при своем рождении – он отказался от боли.
– Развел тут сопли, – прорычал Хаджар. – нам надо…
Плащ порвался.
Тьма рассыпалась на части и метка меча вспыхнула победным светом.
Вместе они падали в объятья серой хвори.
– Кажется, мы попадем туда одновременно, брат мой, – прошептал Хаджар.
Раскинув руки в стороны, он последние мгновения своей жизни наслаждался тем, как ветер игрался с его волосами. Как тело его свободно парило сквозь облака. Как он, как и мечтал когда-то, лежа в маленькой каморке, был свободен.
И у него были друзья, которые проливали за него кровь и за которых он был готов отдать жизнь.
И был враги. Какие-то преисполненные чести и достоинства, другие –наоборот, их лишенные.
У него была жизнь и…
– И кто еще сопли развел, нюня?
Хаджар открыл глаза. В его груди торчала рукоять синего меча.
Эйнен, накрыв своим телом Дору, ждал, что на них обрушиться вся ярость Дерека, но этого не произошло.
Подняв взгляд, он увидел фигуру и не сразу признал в ней своего брата.
– Хаджар?
– Не сегодня, лысый, – Хаджар, стоя спиной к щиту черепашьего панциря, держал на плоскости странного меча два луча темно-золотого света.
Глава 933
Легионеры, уже приготовившиеся к встрече с праотцами, вдруг увидели как небо, со стороны Даанатана, затягивает грозовое облако. Но, какое-то необычное, в нем порой, было видно, стоящего среди молний старца. Огромного, способно рукой закрыть вселенную, в одной руке он держал все разновидности оружия, который только создали люди, а в другой –музыкальный инструмент, который выглядел его щитом.
И с каждым ударом оружия, молнии опускались на столицу. Хищными и безумными от охоты драконами они рассекали небо, а затем вонзались в землю. А гром гремел такой силой, что у многих из ушей потекла кровь.
Вот только гром бил слишком ритмично. Удар, затем еще удар, затем еще. Будто это не стихия бушевала, заставляя легионеров видеть то, чего на самом деле не было, а кто-то могучий и всесильный стучал в военный барабан.