И еще несколько веков на развитие своего энергетического тела, после чего примерно столько же времени на отработку одного, единственного удара."
"Удара, который соединял в себе всю мощь внутренней энергии Хаджара, прибавлял к этому полноту мистерий Духа Меча, которые он смог познать к этому моменту, а так же всю суть меча, которую только был способен воплотить Хаджар.
Удар, наносящийся из любой позиции в любом направлении, не был направлен конкретно на противника. Скорее, он обладал общими, схожими чертами с приемом передвижения, который использовал Орун.
Он рассекал воздух. Только куда с большей силой, чем это делал Великий Мечник. Вся полнота техники, направленная в открытое пространство, в итоге создавала столь мощную затягивающую силу, что противник, если он находился на расстоянии в сотню шагов, мгновенно перемещался в партер к использовавшему “Вернувшийся Меч”.
Безвольный, как рыба, подсеченная рыбаком, он мог уповать только на то, что использовавшему удар Черного Генерала, не хватило времени или силы, чтобы попросту выставить перед собой меч.
Оставшись посреди травяной долины, Хаджар тяжело дышал.
Кулаком вытерев губы, Хаджар вдруг вспомнил, что в реальности он находится вовсе не в долине, а на борту падающего с небес корабля.
Глава 848
В столице империи Дарнас – Даанатане было на удивление спокойно и даже тихо. Улицы города, еще недавно кипящие от количества людей, теперь пустовали.
Едва ли не украдкой перебегая от здания к зданию, они избегали широких улиц и проспектов, ютились по переулкам и стремились в сторону ворот.
Вместо одежд горожан все чаще пестрели разноцветные плащи и броня стражников. Вместо самых разнообразных ездовых животных и монстров –армейские кони, звенящие обитой стальными бляхами сбруей.
Официально Турнир Двенадцати так и не завершился, но все гости уже покинули Даанатан.
Люди, насколько сильными адептами они бы ни были и сколько бы веков не прожили, все так же надеялись на чудо. И несмотря на то, что запах войны на протяжении нескольких последних пропитал буквально каждой клочок страны, надеялись на чудо.
Когда же чуда не произошло, а Император самолично объявил о начале всеобщей мобилизации, то народ, наконец, понял, что пришло время подумать о собственных шкурах.