И вот так вот просто казнить одного из них – пошатнуть боевую силу Дарнаса в преддверии войны…
– Пишут, что Орун взял ученика, – капитан вытер пот со лба. – и был казнен за его прошлые грехи.
– Что?
– Проклятые законы! – капитан швырнул письмо на стол и грязно выругался. –Орун взял на себя грехи ученика и сам лег под меч Императора!
Боцман отшатнулся и, прислонившись спиной к стене, сполз по ней вниз. Обхватив голову руками, он невидящим взглядом смотрел на красный ковер, устилавший пол каюты.
Война между такими Империями как Ласкан и Дарнас была масштабней всего, что потрясало Семь Империй за последние несколько эпох.
И, в такой момент, когда чаши весов постоянно склонялись то в одну, то в другую сторону, один из Великих Героев погиб.
Погиб, по собственной глупости.
– Проклятье! Кто ж так учеников-то выбирает! – боцман ударил кулаком о стену каюты. – Он ведь веками никого не брал. Сидел на своей Горе Ненастий и носу не показывал!
– Теперь показал и…
Грязное, достойное портовых грузчиков, ругательство капитана заглушил удар военного барабана.
Капитан с боцманом переглянулись. Оба, едва не застряв в дверях, после чего боцман, разумеется, извенился перед капитаном, выскочили в тесный коридор. Взлетев по лестнице, оказавшись на верхней палубе, они посмотрели в сторону Ласканских степей.
– Когда это произошло, сэр капитан? – еле слышно задал вопрос боцман.
– День назад, – так же приглушенно ответил бывалый небесный волк.
– Тогда, – боцман стянул свою ветхую треуголку и тихонько произнес.
Вся линия горизонта, вплоть до края небес была закрыта разноцветной полосой. Сперва могло показаться, что это зарождается грозовой фронт, но стоило посмотреть через подзорную трубу, как полоса дробилась на множество точек.
И каждая эта точка, ощерившаяся пушками, боевое судно, на парусах которого были изображены, на фоне закатного солнца, два скрещенных пера, постепенно проверявшиеся в меч и копье – герб Ласкана.
Военный барабан ударил второй раз – боевая готовность.
– Вам надо на мостик, сэр капитан, – прерывисто, с придыханием, отчеканил боцман.
– Д-да, конечно, – так же, будто выныривая из глубин сознания, ответил капитан.
Пока он взбегал по лестнице на капитанский мостик, на верхнюю палубу уже высыпали солдаты и матросы. Многие из них, наоборот, сбегали вниз и становились к орудиям. Со скрипом открывались бойницы и выкатывались черненые стволы пушек.