— Ее работы всегда вдохновляли меня, хотя, признаюсь, до недавнего времени я не до конца понимал их значимость.
Федор Корнилов положил руку мне на плечо, и его голос стал теплее.
— Господин Темников, ваша мать была гением. Ее исследования… они были и остаются революционными. Мы до сих пор пытаемся разгадать некоторые ее формулы.
Я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло. Мысль о том, что работа моей матери до сих пор влияет на научный мир, вызывала странное чувство гордости и тоски одновременно.
— Знаете, Федор Антонович, — сказал я, решив воспользоваться моментом, — я бы очень хотел узнать больше о ваших текущих исследованиях. Возможно, я смогу помочь. У меня, конечно, нет научного образования моей матери, но, возможно, свежий взгляд…
Федор Корнилов обменялся быстрым взглядом с женой, а затем кивнул.
— Да, безусловно, да! — воскликнул он от нетерпения, даже не дав мне закончить. — Думаю, вам будет интересно увидеть нашу лабораторию. Мы как раз собирались показать ее избранным гостям.
— С огромным удовольствием, господин Корнилов, — ответил я.
Федор повернулся к остальным гостям, собственно, это и были все те, кто стоял рядом с ним и смеялся над его шутками.
— Господа, прошу за мной. Настало время показать вам, на что именно идут ваши вложения. Виктория, будь добра, не дай этому вечеру потухнуть, пока мы отсутствуем.
Пока мы шли за Корниловым, я чувствовал на себе взгляды других гостей. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с завистью.
Мы спустились по широкой мраморной лестнице и оказались перед массивной дверью из темного дерева. Федор достал из кармана небольшой ключ, больше похожий на произведение искусства, чем на обычный предмет. Когда он вставил его в замочную скважину, я почувствовал легкое покалывание в воздухе — явный признак активации магического барьера.
— Господа, — произнес Федор, открывая дверь, — добро пожаловать в сердце наших исследований.
Дверь в лабораторию Корниловых отворилась, и нас окутал прохладный воздух, насыщенный запахом озона и чего-то неуловимо химического.
Просторный зал, уставленный рядами столов с причудливыми приборами и колбами всевозможных форм и размеров.