Он со всей дури замахивается, и ударяет кулаком по стене, рядом с моей головой, отчего я громко вскрикиваю. Слышу, как трещит кирпич, и осыпаются на пол его осколки. Конечно, мне не больно, но жутко страшно, ведь этот удар вполне мог быть адресован мне.
Я кричу и начинаю громко плакать, зову на помощь, умоляю остановиться. Мы оба знаем, что прямо за дверью стоят шакалы и слушают все это. Они явно довольны, так как доносящиеся звуки нашей игры в точности такие же, как если бы Руслан бил меня, а затем издевался в постели.
В какой-то момент я перестаю играть, и рыдаю уже по настоящему от того, в какой безысходной ситуации я оказалась и что вынуждена пройти, лишь бы сохранить себе жизнь.
В последние минуты меня аж подкидывает от истерики, и замолкаю я только тогда, когда тяжелая ладонь мужчины прикасается к моей шее. Он притягивает меня к себе, а я…замираю. Боюсь даже шелохнуться.
Он говорит одним лишь шепотом, но я прекрасно его слышу.
– Тише. Не бойся меня. Не трону. Так надо было. Парни должны слушаться меня, иначе не выжить нам.
Впервые за все время, проведенное здесь, я сдаюсь и позволяю себе проявить слабость. Утыкаюсь носом в грудь мужчины, и позорно плачу, от чего его рубашка сразу же становиться мокрой от моих слез.
Вздрагиваю, когда его рука проходиться по моим лопаткам. Он прижимает меня к себе, и я слышу как гулко бьется его сердце.
Я знаю, что это мимолетная нежность пройдет как только вы выйдем отсюда, но с жадностью глотаю ее крупицы, наслаждаясь этим трепетным моментом.
– Руслан, я… согласна на твое условие.
Глава 25
Не держу больше девчонку в кабинете. Молча открываю дверь и выпускаю ее. Она пулей вылетает от сюда, оставляя меня наедине со своими мыслями. Снова и снова прокручиваю то, что сказала Аля. Вот она, мать ее правда. Вскрылась как воспаленная рана и теперь медленно прокручивает нож в моем сердце.
Я похитил ее, порезал, взаперти держал и даже насиловал. Господи, почему она мне раньше ничего не рассказала. Почему давала издеваться над собой?! Ярость захлестывает меня, и я одним махом все сметаю со стола. Бутылка недопитого коньяка разбивается в дребезги о пол.
Мои руки дрожат, я буквально сваливаюсь к стене, закрывая голову руками. Не была она с Арсеном никогда. Не знала даже блядь, его! Как это вообще возможно, как мы это упустили.