Ему стану принадлежать, и он возьмет свое сполна. Горькие слезы подкатывают к глазам, и катятся по щекам. Он не пощадит меня, он жаждет мое тело как зверь, чтобы снова растерзать его. Мне не больно физически, но морально я просто убита. Палач добился своего, он все же сломал меня.
Дорога до загса и сама роспись проходит как в тумане. Кажется, я все же сделала это. Сама подписала себе смертный приговор.
Весь день палача нет дома, но это меня не спасает от долгой истерики, которую я едва ли успеваю заглушить к вечеру.
Я выхожу из ванной и вижу Руслана. Он выглядит хмурым и уставшим. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты. Содрогаюсь, когда замечаю стакан с алкоголем в его руке. Если он будет пьян, на милость можно вообще не рассчитывать.
– Подойди.
Делаю, как он велит.
– Снимай все. Видеть тебя хочу.
Пересиливая себя, раскрываю полы халата, представая перед мужчиной совершенно голой. Мне холодно и неуютно, но еще больше страшно от неизвестности.
Мужчина поднимается и подходит ко мне вплотную. Он жадно смотрит на меня. Какой же огромный против меня. Я едва ли достаю ему до груди, но даже не смею поднять глаз.
Замираю, когда его губы накрывают мои. Властно, жестко и напористо. Не знаю что делать, просто стараюсь не упасть в обморок, цепляясь за остатки надежды.
В его глазах горит опасный огонь, поэтому я не могу больше смотреть на него. Снова опускаю голову. К горлу подкатывает горький ком. Я должна сделать это. Игрушка я его, без прав. Пора уже признать это. Тянусь к ремню мужчины и расстегиваю его. Опускаюсь перед своим палачом на колени.
***
Мне стоит просто титанических усилий, чтобы не коснуться ее в этот первый вечер дома. Я застаю Алю на кровати. Она свернулась клубочком и уснула прямо в одежде. Как же я хочу ее всю, грязно, развратно и горячо, чтоб стонала подо мной от удовольствия, а не рыдала от страха. Член аж дергается при одном только воспоминании о ее теле. Сжимаю кулаки. Кроме ужаса в ее глазах в свою сторону пока ни черта еще не видел.
Аля вскакивает сразу, как только меня замечает.