Потом вернулись в донжон, пообедали и провели вечер у камина, попивая вино и болтая. Только к полуночи граф с сожалением вздохнул и проводил мило раскрасневшуюся невесту к порогу ее дома.
– Кати, это был чудесный день. Я несказанно благодарен вам за него и прошу вас принять на память…
Варвик протянул девушке маленькую статуэтку лошади, вырезанную из нефрита. Леди протянула к ней руку и чуть не выронила в снег, когда каменная фигурка засветилась голубоватым призрачным светом. Еще один подарок! Она не потеряла этот день!
Прощальный поцелуй вышел нежным и чуть хмельным.
Утром вставать было тяжко. Но леди Абермаль не жаловалась – собралась, привычно сунула кинжал в сапог и стилет вместо бюска, потуже затянула завязки плаща и вышла в снежную заметь. Ее ждали. Пара оборванных подростков из тех, кто прибился в замок сам.
– Миледи, идемте, миледи! – они манили ее за собой, и Катарина отчетливо понимала, что ее ждет нечто пугающее.
Так и оказалось. Мальчишки привели невесту графа в башню костей. Она появилась в замке после эпидемии, разразившейся в окрестностях. Тогда маги слишком поздно пришли на помощь, и граф приказал отделать почти законченную башню костями тех несчастных, которых некому было похоронить. Позже, глядя на эту башню, он придумал первые почтовые магшкатулки, что позволило сообщать в столицу о заболевших очень быстро, и больше в графстве эпидемий не было.
Катарина с большим трудом отыскала в груде костей брелок в виде черепа и с огромным облегчением выбежала из башни. Граф встретил ее, молча обнял, дал отхлебнуть из фляжки чая, сдобренного ромом, а потом долго целовал, прижав к замковой стене. Дежурные стражники делали вид, что ничего не замечают."
"Когда Кати перестала дрожать от холода и нервного напряжения, Варвик, приобняв невесту за талию, проводил ее к дому невест.
Леди Абермаль увидела их прибытие из окна своей спальни.