Замужем с утра

Кэтрин положила голову ему на плечо, ее учащенное, прерывистое дыхание постепенно выровнялось. Пальцы Лeo медленно перебирали ее волосы. Прежде прикосновение мужчины, даже самое невинное, заставило бы Кэтрин испуганно отпрянуть. Но в этой комнате, отдаленной от остального мира, все происходящее казалось немного нереальным.

— Вам не следовало ехать за мной, — произнесла она наконец.

— Вся семья хотела отправиться за вами. Похоже, Хатауэи не могут обойтись без вашего благого влияния. Вот мне и поручили привезти вас обратно.

Кэтрин едва не расплакалась снова.

— Я не могу вернуться.

— Почему?

— Вы знаете. Лорд Латимер, должно быть, рассказал вам обо мне.

— Да, немного. — Кончики пальцев Лео нежно коснулись шеи Кэтрин. — Ваша бабушка была содержательницей борделя, верно? — Он говорил тихим будничным тоном, словно иметь бабушку — владелицу дома терпимости — самое обычное дело.

Кэтрин кивнула, пряча глаза.

— Я переехала жить к бабушке и тете Алтее, когда заболела мама.

Вначале я не догадывалась, чем занимается эта семья, но со временем поняла, что значит работать на мою бабушку. Алтея уже достигла возраста, когда мужчины перестали обращать на нее внимание. А когда мне исполнилось пятнадцать, бабушка с тетей решили, что настала моя очередь приносить деньги. Алтея твердила, что мне повезло, потому что ей пришлось начинать в двенадцать лет. Я спросила, нельзя ли мне стать учительницей или швеей, найти себе другое ремесло. Но Алтея с бабушкой заявили, что я не смогу заработать достаточно денег, чтобы расплатиться с ними за содержание — они без того слишком много на меня потратили. Единственное, что мне осталось, — это работать на них. Я думала сбежать, попробовать жить одной. Но без рекомендаций меня никуда не хотели брать. Разве что на фабрику. Но там работа была слишком тяжелой, а жалованья не хватило бы на оплату жилья. Я умоляла бабушку и тетю позволить мне переехать к отцу, я верила: знай он об их планах, ни за что не оставил бы меня в этом доме. Но мне сказали… — Кэтрин замолчала, стиснув руки в кулаки.

Лео мягко разжал ее пальцы. Их ладони сцепились, словно звенья браслета.

— Что сказали, милая?

— Что отец обо всем знает и не возражает. Он будет получать долю моих заработков. Я не хотела этому верить. — Кэтрин горько вздохнула. — Но он не мог не знать, верно?

Лео молчал, ласково поглаживая руку Кэтрин. Ее вопрос не требовал ответа.