Нет никакого греха в том, чтобы женщина получала наслаждение от прикосновений мужчины, и ни малейшего отношения к продажной любви это не имеет. Все, что говорила вам тетя, — чистой воды лукавство. Ее мотивы очевидны. — Его губы прижались к шее Кэтрин. — Вы не должны чувствовать себя виноватой. Вы жестоко заблуждаетесь.
— Мораль не заблуждение, — всхлипнула девушка.
— А-а, вот в чем дело. Гремучая смесь из морали, вины и наслаждения. — Лео нежно обхватил ладонью грудь Кэтрин, и по телу ее пробежала дрожь. — Отвергать удовольствие не признак высокой морали, в жажде наслаждения нет греха.
— Что вы делаете? — выдохнула Кэтрин.
— Помогаю вам избавиться от чувства вины. Нет, не благодарите, мне это вовсе не трудно. — Смеющиеся губы Лео прижались к ее губам. Тела их прильнули друг к другу в темноте. — Как вы называете это, милая?
— Что?
— Это сладкое местечко… вот здесь.
Нежные прикосновения Лео отдавались волнами дрожи в теле Кэтрин. Язык ее не слушался.
— Я не знаю.
— Тогда как вы говорите о нем?
— Никак!
Лео тихонько рассмеялся.
— Я знаю несколько милых словечек, но французы, что неудивительно, придумали самое прелестное.
— Кошка? — изумленно переспросила Кэтрин.
— Да. Этим словом называют грациозного зверька и самую нежную часть женского тела. Киска. Кисонька. Мягкий пушок… нет, вам нечего стесняться. Попросите меня приласкать вас.
На мгновение у Кэтрин перехватило дыхание.
— Милорд, — слабо запротестовала она.
— Попросите, и я исполню вашу просьбу, — пообещал Лео. Его рука двинулась к колену Кэтрин и принялась чертить круги на гладкой коже. Девушка едва сдержала стон.
— Пожалуйста.
Жаркие мягкие губы Лео прижались к ее бедру, пробивающаяся на подбородке щетина царапнула кожу.
— Что «пожалуйста»?
«Ах, негодник». Кэтрин выгнула спину, закрыв лицо ладонями, хотя в комнате царила кромешная тьма. Сквозь заслон из пальцев голос ее прозвучал приглушенно.
— Пожалуйста, погладьте меня там.
Пальцы Лео так легко коснулись ее лона, что вначале Кэтрин ничего не почувствовала.