Два месяца спустя Поппи родила маленькую рыжеволосую девочку, Элизабет Грейс, на которую Гарри не мог надышаться, как, впрочем, и весь персонал отеля «Ратледж».
Теперь настала очередь Кэтрин стать матерью. И если для других в рождении ребенка не было ничего необыкновенного, для Лео это событие стало настоящим испытанием. Он сходил с ума от тревоги. Видеть жену страдающей от боли было невыносимо, Лео необычайно остро ощущал свою беспомощность. Его заверяли, что роды протекают успешно, но все было тщетно… долгие часы родовых схваток казались ему вечностью.
Лео провел восемь часов в гостиной, опустив голову на руки, притихший, мрачный, безутешный. Он так боялся за Кэтрин, что едва выдержал разлуку с ней. Как он и предрекал когда-то, его любовь к жене напоминала безумие. Слова Кэтрин тоже сбылись: ей легко удавалось ладить с мужем. Они во многом были очень разными и все же, возможно, благодаря этому удивительно подходили друг другу.
Их брак оказался на редкость счастливым. Они развлекали друг друга яростными смешными спорами и длинными проникновенными разговорами.
"Лео никак не ожидал, что женщина, всегда беспощадно высмеивавшая худшие его качества, будет замечать и ценить лишь лучшее в нем.
«Если что-то случится с Кэтрин… если вдруг роды окажутся слишком тяжелыми…»
Лео медленно поднялся, сжав руки в кулаки, когда в гостиную вошла Амелия с новорожденным младенцем на руках. Она замерла в дверях, и вся семья с тихими возгласами выступила ей навстречу.
— Прелестная девочка, — радостно улыбаясь, объявила Амелия.
Лео, охваченный страхом, застыл на месте. Не взяв младенца из рук сестры, он хрипло произнес, испуганно глядя ей в глаза:
— Как Маркс?
Амелия тотчас поняла, что он испытывает. Голос ее смягчился.
— Превосходно. Она отлично себя чувствует, дорогой, ты можешь прямо сейчас подняться к ней. Но сперва поздоровайся со своей дочуркой.