— Торопливо опустившись на колени, она принялась собирать бумаги.
— Оставьте, — произнес Лео. — Я все подниму."
"— Нет, я сама… — Кэтрин осеклась, увидев что-то среди набросков строений, пейзажных зарисовок и листков с записями. Карандашный рисунок женщины… обнаженной женщины, лежащей на боку. Пышные белокурые волосы рассыпались по плечам, изящные бедра стыдливо сомкнуты, наполовину скрывая нежный треугольник, знак женственности. И на носу у нее красовались до ужаса знакомые очки. Кэтрин схватила рисунок дрожащей рукой, сердце ее выбивало бешеную дробь.
Лео опустился на ковер рядом с Кэтрин и уныло кивнул. Голубые глаза его ярко блестели на потемневшем лице.
— Зачем? — шепнула Кэтрин.
— Я вовсе не хотел вас оскорбить, — пробормотал Лео. — Этот набросок предназначался лишь для моих глаз и ничьих больше.
Кэтрин заставила себя снова взглянуть на рисунок. Едва ли она смутилась бы больше, если бы Лео действительно видел ее обнаженной. И все же в изображении не было ничего вульгарного или пошлого. Длинные изящные линии. Грациозная поза. Окутывавшая женщину чувственность.
— Вы… вы ведь никогда не видели меня такой, — чуть слышно проговорила Кэтрин и испуганно добавила: — Правда?
Горькая усмешка тронула губы Лео.
— Нет. Я еще не опустился до подглядывания.
Оцепеневшая Кэтрин издала нервный смешок.
— Если и так, я бы ни за что в этом не созналась. — Она положила рисунок вместе с остальными бумагами изображением вниз. Ее руки дрожали. — Вы рисовали нагими и других женщин? — застенчиво спросила она.
Лео покачал головой:
— Я начал с вас и дальше этого пока не зашел.
— У вас есть еще рисунки вроде этого? Где я без одежды?
— Один или два.
— О, пожалуйста, пожалуйста, порвите их.
— Обязательно. Но природная честность вынуждает меня сознаться, что я скорее всего нарисую еще. Мое любимое занятие — изображать вас обнаженной.
Кэтрин застонала, закрыв лицо ладонями.
— Я бы предпочла, чтобы вместо этого вы что-нибудь коллекционировали, — прошептала она сквозь стиснутые пальцы.
Лео хрипло рассмеялся.