— Можно подумать, поместье значит для тебя больше, чем мое будущее счастье.
— Ничего подобного. Твое будущее счастье почти так же важно для меня, как этот дом.
— Спасибо, — сухо бросил Лео.
— Но представь себе, я верю, что ты будешь куда счастливее, когда влюбишься и женишься.
— Если я кого-нибудь и полюблю, то уж точно не стану разрушать это чувство женитьбой.
К вечеру начали прибывать гости. Дамы, затянутые в шелка и тафту, с брошами из драгоценных камней, сверкающими под глубокими круглыми вырезами платьев, и в белых перчатках, скрывающих запястья.
В противоположность дамам, джентльмены были одеты со строгой простотой, в черные сюртуки и безупречно отглаженные брюки в тон; наряд дополнял черный или белый галстук. На смену тесным, облегающим костюмам, популярным в недавнем прошлом, пришла одежда более свободного покроя, не сковывающая движений.
По щедро украшенным цветами залам разливалась музыка. Столы, затянутые золотистым атласом, буквально ломились от яств.
В гостиной царило настоящее столпотворение. Кучки гостей теснились у стен, а в середине танцевали пары. Лео пришлось признать, что среди собравшихся необычайно много привлекательных молодых женщин, приятных, милых, со свеженькими личиками.
И все это время он искал глазами Кэтрин Маркс.
На ней было платье цвета лаванды, то же, что она надевала в день свадьбы Поппи. Волосы она уложила в гладкий тугой пучок на затылке. Держась незаметно в отдалении, Кэтрин наблюдала за Беатрикс.
Лео видел и прежде бессчетное множество раз, как Кэтрин стоит среди почтенных матрон и пожилых компаньонок, тогда как девушки лишь немногим младше ее танцуют, флиртуют и смеются. Казалось нелепым, что такая женщина, как Кэтрин, остается незамеченной. Она не уступала любой другой гостье в этом зале.
Должно быть, Кэтрин почувствовала на себе взгляд Лео. Обернувшись, она посмотрела на него и замерла, не опуская глаз.