Граница миров проходила между кедровником и водой, по узкой полосе нейтральной территории змеилась единственная тропинка, густо обрамлённая цветущими одуванчиками. Было полное ощущение, что он находится в полутёмном зрительном зале, в первых рядах, а жизнь кипит на сцене, где выстроена декорация лагерного забора с ворогами и сторожевой вышкой на углу. И всё это условное, ненастоящее, даже солнечный свет напоминает театральный прожектор. Только бинокля не хватает, чтобы рассмотреть детали и выражение лиц актёров.
Скорее всего, Матёрая проникла на территорию зоны через потайную калитку, поскольку её чёрная фигура уже маячила на вышке рядом с полковником. Тревога оказалась ложной, вертолёт сделал круг и удалился за лесную границу залитой поймы, куда-то вниз по Карагачу. Однако хозяева зоны всё ещё смотрели в ту сторону, передавая друг другу бинокль, — им сверху было виднее. Рассохин уже хотел выйти из укрытия, но уловил налетающий звук лопастей. Зазеленевшие кроны тополей и рослого ивняка заслоняли дальний горизонт, и незримый вертолёт словно крался на бреющем под их прикрытием.
Реальность началась, когда под лопастями вскипела вода, расходясь большими кругами. В следующее мгновение облас на помосте опрокинуло, и он, наполненный воздухом, взлетел! И парил несколько секунд, однако чуть не попал под хвостовой винт, после чего боком, как подстреленный, отлетел и ушёл в воду.
— Ты что делаешь?! — забывшись, крикнул Рассохин и не услышал своего голоса.
Буря из-под винта сорвала крышки с крайних ульев, потом и сами ульи, не выдержав напора, покатились сначала вверх, а потом вниз по береговому откосу. Вертолёт не сел — завис в полуметре, из открытой двери посыпались люди в зимнем камуфляже, прыгали на жидкий, пляшущий причал, на землю и даже на мелководье.